— Пишете, Денис Васильевич? — благоговейным шепотом спросил сменившийся с караула корнет. — А это… прочтете?
— А что, Антон Иванович… Хочешь послушать? — Дэн невольно улыбнулся — слишком уж восторженный был у мальчишки вид.
— Хочу! — сняв кивер, тряхнул светлой челкой корнет.
Сказал, и тут же смущенно прикрыл веки, застеснялся, словно девушка:
— Если, конечно, можно…
— Да почему ж нельзя?! Слушай…
— Разлюбить неразлюбимую! — выслушав, шепотом повторил Тошка. — Эко вы сказали… Славно! А можно… Можно мне эти стихи в свою тетрадку переписать?
— Да переписывай, брат, чего уж!
— А как они называются? Кому… ой! Я, верно, не в свои дела лезу.
Мальчишка снова смутился, и бравый гусар, потрепав его по плечу, задумчиво склонил голову:
— Называются… Ну, скажем — подражание Горацию. А кому? Хм… кабы точно знать… Эх, Антон Иваныч, кабы ты знал, как мне картошки с белыми грибами хочется!
— Ну, белых тут полно, — невольно улыбнулся Тошка. — А вот кар-то-фель… С грибами? Его же с сахаром едят! И то по большим праздникам. Насколь знаю, хоть матушка Екатерина и приказывала сажать «земляные яблоки», а крестьяне-то его не очень любят и сажают редко.
Корнет потянулся и, прикрыв рот рукою, зевнул:
— Хотя у финнов, говорят, растет кое-где. Я даже сам как-то видел… уже побеги взошли.
— Так-так-так! — потер руки Денис. — А ну-ка, брат, припомни — где? Может, картошечки-то сладим. Тем более сейчас у нас август… уже клубни есть, пусть и молодые… Ну? Вспомнил?
— Ох, Денис Васильевич… Кулаха… Кухама… Кухаламби! — радостно сверкнув глазами, подросток вдруг хлопнул себя по лбу. — Ну, точно! Кухаламби — хутора там, селение.
— Так-так!
— Я уж, если что увидел, то не забуду ни в жисть! — не преминул похвастать корнет. — Вот, Денис Васильевич, ей-богу! Кухаламби… селение… Там огороды… и побеги картофельные я там видел.
— А где это… Кухаламби?
— По оравайской дороге. Нам туда скоро в наступление идти.
Тут же и сговорились с корнетом завтра же улучить удобный момент да пойти поискать огороды, там и свежей картошки купить… ну, или так выкопать, много ли на сковородку надо?
— Не так тут далеко, — седлая коня, шмыгнул носом корнет. — Туда-сюда — за час обернемся.
— Славно, — Давыдов одобрительно покивал. — Ужо, Антон Иваныч, угощу тебя картошкой с грибами! Ранее-то такого, небось, не едал?
— Не едал, — усаживаясь в седло, честно признался Тошка. — Правда, вот, Денис Васильевич, сомневаюсь… понравится ли?
— Да понравится, — трогая коня, Дэн негромко расхохотался. — А не понравится, так я за тебя съем.
Хмурое северное утро стелилось туманом. В небе, меж облаками, зияли бледно-голубые прорехи, что давало надежду на погожий денек. Корнет и штабс-ротмистр остановили коней на опушке и спешились в виду небольшой деревни. Серые дома и сараи маячили невдалеке, за рябиновой рощицей. Улица казалась пустынной, однако из труб уже поднимались дымы.
— Вон, у того крайнего дома, — показал рукой Антон. — Там огород. Картофель. Что, Денис Васильевич, поедем, купим?
Юноша уже бросился было к лошади, но Давыдов придержал его за рукав:
— Постой. Вдруг да в деревне шведы? Поглядим пока, слышишь.
— Угу… — Тошка кивнул, соглашаясь, и тут же переспросил: — Долго ли будем ждать?
— Да недолго, — отмахнулся Денис, пристально всматриваясь в селение.
Деревня просыпалась, в хлевах уже мычали коровы, послышались чьи-то голоса и собачий лай.
— Нас почуяли! — насторожился корнет. — Не по-доброму лают, не на своих.
И впрямь собачки лаяли остервенело, явно на чужаков… правда, псов почти сразу же успокоили, цыкнули…
Давыдов покачал головой:
— Не, не на нас. Ветер-то в нашу сторону.
— Ага… И все же чужой кто-то в деревне есть! Ох ты ж… И вправду шведы!
Тошка едва не выругался, увидев вышедший со двора отряд — с полдюжины солдат в синих мундирах. Шли солдатушки браво, только что строевых песен не пели, а на плечах вместо ружей держали лопаты и кирки.
— А вон еще, — повернув голову, прошептал корнет. — Тоже с лопатами… Рыть что-то собрались. Неужто оравайский тракт перероют?
Дэн насмешливо ухмыльнулся и, сплюнув, отозвался задумчиво и тихо:
— Перерыть-то не перероют. А вот орудия могут вкопать… Хотя что гадать? Пойдем-ка, проберемся да глянем.
Отправляясь за картошкой, приятели накинули серовато-зеленые пехотные плащи, кивера же заменили фуражками — и то, и другое было положено по штату. Да что и говорить, хороши бы сейчас были господа гусары в своих ярких щегольских мундирах! Тошка — в синем, с белыми шнурами, гродненском, а Давыдов вообще — в лейб-гвардейском, красном. С золотыми сияющими пуговицами! Какая уж тут маскировка, ага. Хорошо — плащи спасали.
