Зайчонок тут же перелил молоко в вазочку с цветами. Потом спрятал недоеденный початок за фотографию, на которой он изображен еще малышом в пеленках, и как ни в чем не бывало уселся на место.
Зайчиха с граммофоном в руках. Она повернула ручку, и заиграла музыка.
Зайчонок удивленно открыл рот, а Зайчиха тут же сунула ему кусочек ватрушки. Она хотела дать сыну еще половину груши, но Зайчонок отвернул голову, и ей пришлось немного потанцевать, прежде чем он согласился попробовать этот плод. А когда мама взялась за тарелочку с земляникой, Зайчонок и вовсе залез под кровать. Зайчиха с досадой поставила тарелку на место и ушла из комнаты.
Тогда, схватив все, что уместилось в лапках, Зайчонок побежал к окну, распахнул створки и выбросил еду на улицу.
— А ну-ка, где ты там… сейчас посмотрим… — грозно проговорила Зайчиха и появилась с ремнем в руках.
На улице, под самым окном зайцев, Муха поедает выброшенную Зайчонком ватрушку. Она сидит в сладком твороге, прямо посередине куска и жадно запихивает в рот еду.
Зайчиха дает сыну яйцо с поджаренным хлебом. Зайчонок с видом мученика долго жует корочку, а потом вдруг послушно запихивает целое яйцо себе за щеку и кротко смотрит на маму. От радости она гладит сына по ушам, целует в нос. Зайчонок что-то промычал и потянулся к чашке. Мама хотела ему помочь, но в чашке ничего нет, и ей пришлось бежать за молоком на кухню.
Теперь на улице, возле Мухи, которая, наевшись творога, заметно потолстела, шлепнулось яйцо и кусок жареного хлеба.
— Давай, давай! Не жадничай! — глядя вверх, весело крикнула Муха. В это время появилась Бабочка и стала легко порхать над хлебом.
— Куда лезешь! — мгновенно переменив тон, заорала Муха. — Не тебе бросают!..
— Помилуйте, я и не ем этого… — начала было оправдываться опешившая от такого обращения Бабочка.
— Порхай, порхай отсюдова! — не слушая ее, перебила Муха и, вытирая лапы о брюхо, направилась к яйцу.
Зайчонок показывает маме пустой рот. Зайчиха счастлива, что он так быстро съел яйцо и хлеб. Взяв сына на руки, она с торжествующим видом понесла его в другой конец комнаты.
Зайчиха взвешивает сына на старинных весах. К ее великому удивлению, он такой легонький, что еле-еле перетягивает две небольшие гирьки.
Зайчиха, чуть не плача от досады, подает сидящему на весах сыну намазанный вишневым вареньем хлеб и снова смотрит на гирьки.
Муха поедает яйцо. Она еще больше раздулась, ее окрепшие крылья торчат, как стеклянные весла, покачиваясь от собственной тяжести. Доев последнюю крошечку, Муха взглянула наверх и зевнула. В этот момент ей на голову свалился бутерброд с вареньем. Муха обтерла вымазанный желтком рот и принялась за варенье.
Зайчонок совсем разбаловался. Он крутит ручку граммофона и размазывает мороженое по пластинке.
Потеряв терпение, Зайчиха оставила вазочку с мороженым и, завязав уши под подбородком, выскочила из комнаты.
Зайчонок сейчас же схватил мороженое и, распахнув окно, отправил размокший пакет на улицу.
В то же мгновенье снизу донеслась ругань и в окне появилась страшная, измазанная мороженым морда разъяренной Мухи.
Зайчонок окаменел от неожиданности, а Муха вцепилась в салфетку и потянула ее вместе с Зайчонком к себе.
— Караул, — пропищала нечаянно зажатая окном Бабочка, но на нее никто не обратил внимания. Зайчонок хотел отнять салфетку и вытолкнуть Муху, но она оказалась сильней. Муха схватила Зайчонка за уши и выволокла его наружу.
— Мама! — закричал, отбиваясь от Мухи, Зайчонок, но звук его голоса потонул в страшном жужжании. Засверкали крылья, и Муха потащила Зайчонка к небу. Огромная, пузатая, как военный вертолет, Муха легко несет Зайчонка. Она держит его одной лапой за оба уха, и поэтому издали кажется, что Муха тащит школьный мешочек с калошами.
Зайчиха заглядывает под стол, под одеяло, под кровать… Она нашла вишни в тапочке и вдруг заметила свесившуюся с подоконника салфетку.
Зайчиха бросилась к окну и выглянула наружу.
— Не ищите его здесь, — произнес слабый плачущий голос, и Зайчиха увидела сидящую неподалеку Бабочку.
— Где он? — спросила Зайчиха.
Ковыляя в воздухе на дрожащих крыльях, Бабочка перелетела к окну.
— Я сама видела… это ужасно, — пропищала она. — Муха унесла его, как пушинку…
Зайчиха беззвучно заплакала. Она подошла к фотографии Зайчонка и хотела снять ее со стены, но, как только коснулась рамки, на пол свалился кукурузный початок.
И тут, загородив все окно, появилась Муха.
— Эй, ты, косая, — сказала она, переводя дух, — твой дурацкий Зайчонок никогда в жизни не слезет с сучка, куда я его посадила…
— Ах! — роняя фотографию, воскликнула Зайчиха.
— Дерево сухое, — бесцеремонно влезая в комнату, продолжала Муха. — Там нет ни одного листочка. Он и так слаб, а без еды совсем умрет с голоду…
— Он ничего, ничего не ел, — поднимая выпавшую из-за фотографии кукурузу, грустно проговорила Зайчиха.
— Так вот, я обещаю тебе, — сказала Муха, забирая у Зайчихи початок, — что буду носить ему кое-что из еды, если ты станешь кормить меня так же вкусно, как кормила его…
Из глаз Зайчихи покатились слезы.
