Судьба Конрада полностью

– Семья большую часть времени пользуется теми комнатами внизу: гостиные, столовые, библиотека и так далее. Но персоналу не позволяется ходить по этой лестнице. Не забудьте.

– Вызывает у меня желание немедленно съехать вниз по перилам, – пробормотал Кристофер, когда Хьюго повел нас к гораздо более узкому лестничному пролету, который выходил в вестибюль за лифтом для Семьи.

Он указал на разнообразные большие черные двери и сообщил, какая из них какая, но сказал, что мы не можем заглядывать внутрь, поскольку в любой из них может находиться Семья. Мы кивнули, и наши ноги в новых туфлях заскользили по черному с прожилками полу.

После чего мы ввалились через обитую зеленой тканью дверь, и всё вдруг стало серым камнем и невзрачным деревом.

– Кладовая моего отца, – указал Хьюго. – Фарфоровая буфетная Семьи, серебряная комната, цветочная комната, туалеты для Персонала. Мы спустимся здесь в подвал.

Он промчался вниз по крутым каменным ступеням. Когда мы с топотом спустились за ним следом, у меня возникло ощущение, будто я вернулся в школу. Точно так же сильный запах тепла смешивался с запахами мела и готовящейся еды. И как в школе я чувствовал множество людей вокруг: голоса вдалеке и звуки шаркающих и спешащих ног. Засмеялась какая-то девочка, и ее смех разнесся эхом, и – опять-таки как в школе – где-то зазвонил колокольчик.

Колокольчик звонил в большом каменном фойе у основания лестницы. Там находилась гигантская панель, на которой ряд за рядом располагались маленькие круглые лампочки. Одна из них – примерно в центре – вспыхивала красным. Леди в аккуратном платье в коричнево-желтую полоску и желтом чепце на седых волосах встревоженно смотрела на нее.

– О, Хьюго, – радостно произнесла она, когда мы спустились с лестницы. – Это граф Роберт.

Хьюго прошагал к панели.

– Хорошо, – сказал он, сняв с крючка сбоку что-то вроде телефонной трубки, и лампочка тут же перестала вспыхивать.

Когда она погасла, я посмотрел на нее. Под лампочкой находились белые буквы: «Спл ГР». Все лампочки были снабжены такими же непостижимыми этикетками. «Клдв, – прочитал я. – Кмн звтрк, Стлв, Экнмк, Внн Г, Кншн». Единственная понятная надпись находилась в центре нижнего ряда. Она гласила: «Мистер Амос».

Тем временем из похожей на телефон штуки щелкал далекий голос. Он звучал нервно и повелительно.

– Уже иду, милорд, – сказал ему Хьюго.

Он повесил трубку и повернулся к нам.

– Мне надо идти. Придется оставить вас здесь с мисс Семпл. Она наша младшая экономка. Не могли бы вы провести этих Стажеров по подвалу? – спросил он у леди.

– Конечно, – ответила она. – Иди быстрей. Он начал звонить еще три минуты назад.

Хьюго ухмыльнулся нам всем и понесся обратно наверх по каменным ступеням. Мы остались с мисс Семпл, которая одарила нас веселой мягкой улыбкой:

– И как вас зовут?

– Конрад Т… Грант, – ответил я, вовремя вспомнив о своем псевдониме.

С Кристофером было абсолютно то же самое.

– Кристофер…э-э… Смит, – сказал он и немного отодвинулся от нее назад.

– Конрад и Кристофер, – сказал она. – Две К.

И мы оба отшатнулись назад, когда она набросилась на нас, чтобы расправить наши шейные платки.

– Гораздо лучше! – сказала она. – Я как раз размещала ваши дежурства на доску объявлений. Идите посмотрите.

Ощущение, что я в школе, возросло еще больше. Всю стену рядом с лестницей занимала длинная-длинная доска. Толстые черные линии разделяли ее на части, и над каждой частью имелся черный заголовок. «Горничные, Лакеи, Персонал Гостиной, Кладовая, Прачечная, Кухня, – прочитали мы и в самом конце рядом с лестницей нашли: – Стажеры». Под каждым заголовком были пришпилены списки и графики, но, опять же как в школе, висели и другие, менее официальные объявления, разбросанные по доске. Большое розовое гласило: «Вечеринка для горничных в четверг, в 8.30. Добро пожаловать всем». Когда мы подошли, мисс Семпл с недовольным восклицанием сняла его. Еще одно синими буквами гласило: «Шеф-повар требует вернуть шляпу НЕМЕДЛЕННО!» Это мисс Семпл оставила. Как и желтый листок: «Миссис Бэлдок всё еще хочет знать, кто разбросал булавки в оранжерее».