Судьба Конрада полностью

– Это он! Бегемот попала в яблочко! Я знал, что попасть в тот винный погреб важно! Пошли, Грант. Пошли сделаем это, пока не пришло время возвращаться к своим обязанностям.

Он рванул к лестнице на балкон. Я медленно последовал за ним, чувствуя себя расстроенным, растерянным и брошенным. Я ожидал, что Ходок даст мне нечто гораздо более опасное, чем ключ или штопор.

– Поторопись, Конрад, – велела Антея. – Тот дворецкий…

Так что я немного ускорился, и к счастью. Я едва успел взобраться на балкон, когда дверь внизу снова раскрылась. Важно вошел мистер Амос в сопровождении ряда лакеев, несущих экран, опору, клавиатуру, намотанные на цилиндры шнуры, охапки дисков, штабеля блоков питания, принтер, коробки бумаги и кучу другого оборудования.

– Я лично проконтролирую установку оборудования, мисс, – заявил мистер Амос Антее.

Кристофер вытащил меня через дверь в задней стене балкона.

– Хорошо, – сказал он, когда мы оказались в безопасности коридора. – Если он занят там, то не сможет находиться в винном погребе. Пошли, Грант!

Мы галопом понеслись вниз – в подвал.

– Забавно, – сказал я Кристоферу, когда мы на цыпочках подбирались к лестнице, ведущей в погреб. – Я не узнал ни одного из лакеев, которые были с мистером Амосом. А ты?

– Ш-ш-ш, – ответил он. – Предельная осторожность, Грант.

Вообще-то вокруг никого не было, и нам ничто не угрожало. Кристофер просто драматизировал из-за того, что всё слишком просто. К погребу изгибом вели чудесные широкие ступени, а внизу рядом с дверью находился выключатель, так что я мог вставить ключ-штопор в замочную скважину при свете. Замочная скважина выглядела слишком большой, однако ключ подошел идеально и, когда я повернул его, дверь открылась. Она легко и беззвучно распахнулась, и в погребе зажегся свет.

– Запри ее за собой, – велел Кристофер.

– Нет, – возразил я. – Возможно, нам придется быстро отсюда выбираться.

Кристофер пожал плечами. Я прикрыл дверь, и мы прошли в низкие холодные комнаты, в которых рядами стояли полки и бочки с вином. Здесь находились пыльные и блестящие новенькие бутылки – ряды за рядами, – маленькие бочонки с надписью «Коньяк» нездешними буквами, бочки побольше с надписью «Херес» (Кристофер сказал, это значит «шерри»), и целые стены шампанского.

– Здесь можно вусмерть напиться, – заметил Кристофер, осматривая пыльную стену с бутылками, помеченными: «Nuits d’été[3], 1848». – Меня так и тянет залить горе вином, Грант. Я видел Милли. Я говорил с ней. Ты знаешь, как открывать шампанское?

– Не будь дураком, – сказал я.

Я оттащил его и повел дальше, и дальше – мимо тысяч бутылок, пока мы не дошли до еще одной запертой двери в задней стене.

– А, – произнес Кристофер. – Возможно, это оно… чем бы оно ни было. Твоя безделушка на этой двери тоже работает?

Я снова попробовал ключ-штопор, и он сработал. Дверь немного заскрипела, открываясь, как если бы ею не слишком часто пользовались, и, едва оказавшись внутри, мы поняли почему. Включился свет, позволяя увидеть еще одну, выглядевшую поновее, лестницу, которая вела к люку в потолке. Кристофер задумчиво посмотрел на блестящий новый металл люка.

– Думаю, – сказал он, – мы сейчас находимся прямо под кладовой дворецкого, Грант. В каковом случае важные вещи – прямо за углом.

Стены здесь были из довольно нового кирпича. Выглядело так, словно к основному погребу на углу пристроили дополнительную комнату. Мы пробрались к ней, обогнув угол. Там мы озадаченно остановились. Комната была уставлена – так же, как винный погреб бутылками – подсвеченными мерцающими экранами. Они громоздились рядами от пола до потолка. Большинство было покрыто зелеными колонками цифр, которые постоянно бегали, прыгали и менялись, но примерно треть – в основном в конце стены – заполняли странные завихрения или цветные кляксы. Подпрыгивание и мерцание вызвало у меня морскую болезнь. Еще хуже становилось от специфичного жужжания магии в комнате – электрического и чуждого, – и ощущения, напоминающего вибрацию металлических стержней. Мне пришлось на некоторое время, пока я не привык, опустить взгляд в пол. Однако Кристофер ходил туда-сюда по комнате, с интересом разглядывая экраны.

– Ты что-нибудь понимаешь, Грант? – спросил он.

– Нет, – ответил я.

– Я почти понимаю, но мне понадобится твоя помощь, чтобы убедиться, – Кристофер указал на экран с прыгающими цифрами. – Например, что означает  Коэф-Смит?

– Фондовый рынок. Наверное.

– Точно! – торжествующе воскликнул Кристофер и указал на другой экран, на котором голубые колонки цифр пробегали так быстро, что я не мог их разглядеть. – Что такое Буда-Парич?

– Город, – ответил я, – прямо в центре континента. Там находятся все крупнейшие банки.