Важно кивать удавалось Мидиру почти как папе — недаром он столько тренировался перед зеркалом! — но Киринн почему-то засмеялся опять. Подхватил Мидира под руки, поднялся и подбросил вверх.
— Мой принц! Вы очень! Прозорливое! И нюхливое! Создание! — после очередного подбрасывания ухватил Мидира поперек груди и притянул к себе, тепло обнимая. — За что я ужасно вам благодарен!
Потом оказалось, что у Киринна есть доска для фидхелла, и он учил Мидира сражаться занятными фигурками, когда они устали сражаться, снова сделали перерыв на закуску — Мидир даже в мыслях не называл это едой, чтобы случайно не привлечь внимание отца. Надо бы уничтожить все следы их не-преступления…
А потом, не успел Киринн протереть дно хлебной корочкой, горшочек с хлопком исчез, оставив после себя лишь кучку коричневой пыли.
— О, Киринн! — восхитился Мидир. — Научи! А как ты это сделал?
Начальник замковой стражи задумчиво посмотрел на него.
— Это не я, мой принц.
— Гор-р-ршки сами по себе не пр-р-ропадают! — сложил руки на груди Мидир.
— Это сделали вы. Возможно, даже не желая этого. Я увидел горшок в ваших руках только тогда, когда вы поставили его на мой стол, — и со значением провел по нему широкой ладонью, стряхнув на каменный пол остатки того, во что превратился горшок.
Пол Черного замка чавкнул — и поглотил крошку.
— И что это значит?
— Значит, надо как-то донести до нашего короля, что вам уже пора начать заниматься с магами.
Киринн потянулся к книжной полке, на которой лежал очень большой и тяжелый том в аккурат между зубами виверны, отделанными серебром, и рогатым фоморским шлемом.
Младший принц поначалу испугался.
— Это что, генеар-р-рогии? Ир-р-ри история? Их мне хватает! Не хочу! — для пущей доходчивости сложил руки на груди и отвернулся.
— О нет, мой принц, это не то и не другое. Это легенды и сказки, — Киринн заглянул в лицо отвернувшегося Мидира и показал обложку. — Тут очень мало про генеалогии и историю, тут больше выдумка и приключения. Но если вам не интересно…
— Ты сказар-р-р «прикр-р-рючения»? — Мидир тут же сменил гнев на милость. — Если так, то давай почитаем, Киринн! Я не пр-р-ротив!
Начальник стражи не удивился, снова уселся на диван, дождался, пока Мидир устроится рядом, и лишь потом расположил фолиант — так, чтобы он тоже мог заглядывать на страницы. И первым, что бросилось второму принцу в глаза, стала картинка: яркая, многоцветная, напоминающая витраж на самом верху левой башни, только не пыльный и темный, а чистый и выставленный на солнце.
На картинке были изображены два ши или человека — мужчина, протягивающий руки к небу, и женщина, уносимая чем-то, похожим на грозовые тучи. Мидир с любопытством разглядывал картинку, а Киринн молчал и тоже ничего не говорил, как будто дожидался, пока принц насмотрится.
— А что это с ними происходит? — Мидир поднял голову и удивился, Киринн, похоже, разглядывал как картинку его самого. — И почему ты так на меня смотр-р-ришь?
— С ними происходит много всякого по сюжету сказки, мой принц, а именно тут у законного мужа похищают законную жену, — начальник стражи вздохнул грустно. — А смотрю я на вас так внимательно, потому что вы мне интересны, мой принц.
— Это чем это? — Мидир еще на всякий случай насупился: за спинами одних волков всегда любили поболтать другие волки, часто болтали они про младшего принца.
— Про вас ходят самые разные слухи, мой принц, — Киринн не отводил глаз и не пытался свести все в шутку или в глупость, мол, маленький волк еще ничего не понимает в больших разговорах. — В том числе, будто бы вы обязаны пугать всех, будто вы настолько черный, что черно и само ваше сердце.
Мидир слышал такое о себе, всегда краем уха и едва-едва, но разговоры ходили, пусть получить подтверждение от Киринна он не рассчитывал. Второй принц нахмурился и глянул на начальника стражи исподлобья.
— Ты им вер-р-ришь? Я пр-р-равда чер-р-рный! Тор-р-рько не знаю, почему самый чер-р-рный, но да! Может, и самый!
— Нет, мой принц, я им не верю, после сегодняшнего дня — совсем не верю, сердце у вас настоящее и очень живое, не вздумайте обращать внимание на слухи, — наставительно прихватил Мидира за плечо, снова заглядывая в глаза.
— И даже то, что ты бер-р-рый, тебе не мешает? — Мидир поднял руку и дернул волка за выбившуюся снежную прядь. — Бер-р-рые вор-р-рки нехор-р-рошего мнения о чер-р-рных, тебе дор-р-ржно быть обиднее всех! Р-р-разве нет? Вы же живете не в Чер-р-рном замке, а в своем, Бер-р-ром, котор-р-рый внутр-р-ри Чер-р-рного, в гр-р-ранице стор-р-рицы! Мар-р-ренький Бер-р-рый замок!
Отвечать Киринн не торопился, повздыхал, привлек Мидира под своей рукой поудобнее, приобнимая и делясь теплом.
