Судьба магии. Книга вторая полностью

Мои глаза закрываются, и я снова вижу очертания Начального Древа. Его ветви изгибаются, устремляясь к небу.

«Вода. Растения. Дым. Огонь».

Четыре элемента переплетаются вокруг дерева, потоки энергии соединяются в защитную веревку – или нет, они удушают, и Древо содрогается…

Я делаю резкий вдох, но видение появляется и исчезает так быстро, что оставляет лишь призрачную боль.

Я давно не высыпалась. Головные боли становятся хуже. Мои нервы на пределе.

Вот и все.

Должно быть.

Корнелия сжимает мое плечо, и я, дрожа, поднимаюсь из воды. Несмотря на дождливую весну в Баден-Бадене, в Источнике всегда тепло, но это не помогает унять дрожь, пробирающую меня до костей.

Я вижу, как Древо содрогается от натяжения веревки, сплетенной из стихий.

На мои плечи накидывают одеяло. Я кутаюсь в него, а когда поворачиваюсь, женщины замолкают, и дюжина сияющих глаз наблюдает за мной.

Здесь несколько десятилетий не проводилось связующей церемонии между ведьмой и воином, не говоря уже о связующей церемонии между чемпионом и воином. И я чувствую, что ожидания, возложенные на меня, раз в десять больше обычного, они как невидимая сила, которая сильнее, чем дикая магия.

У меня подкашиваются ноги.

Я вдыхаю аромат пряной мяты, горького розмарина, лаванды.

Встречаюсь взглядом с Корнелией, и она восторженно улыбается.

– А теперь, – объявляет она, – мы немного повеселимся.

Веселье оказывается затянутым процессом переодевания, во время которого Корнелия, Хильда и Лизель вплетают мне в волосы цветы и облачают в платье, которое, должно быть, позаимствовали из сказочной истории, одной из тех, что любит слушать Лизель. Платье похоже на киртл[5] – приталенное, но без рукавов, а разрезы по бокам обнажают ноги до середины бедра. Насыщенный зеленый цвет оттеняется вышитыми на ткани растениями, травами для защиты и цветами – яркими, красивыми, с безумными всполохами оранжевого, синего и золотого, а сверху все прикрывает тонкая накидка из прозрачной серой ткани, закрывающая те части тела, которые обнажает платье. Если бы мы остались в Источнике на заключительную часть церемонии очищения – костер, – я бы не стала упоминать об этом. Но когда вместе с женщинами направляюсь в Баден-Баден, я, следуя за Корнелией по лесу, не могу удержаться и неловко откашливаюсь.

– Мне кажется, что этот наряд может заставить католиков пожелать снова от нас отвернуться, – говорю я.

Хильда смеется. Нагло и громко.

– Будь уверена, эта католичка безумно поддерживает подобную моду.

Лизель поднимает на нее свои большие глаза:

– Почему?

Хильда бледнеет:

– О… э-э-э… Видишь ли…

Я толкаю ее локтем, и Хильда спотыкается, будто я подставила ей подножку.

– Ничего, Лизель, – ворчу я. – Хильда думает, что умеет шутить.

Лизель хмурится, понимая, что упустила шутку, но сдается.

Лес вокруг погружается в сумерки, но фонарики усеивают серо-черные деревья, словно светлячки, которые решили появиться до наступления лета.

Хильда прочищает горло:

– Моя роль выполнена? Я пойду, чтобы…

– Да, – быстро отвечаю я. И улыбаюсь, когда в первую секунду Хильда кажется обиженной, а потом понимаю, что это часть игры.

Она закатывает глаза.

– Такая благодарная. Не знаю, что Отто в тебе нашел.

– В этом платье он много чего найдет.

– О-о-о, – Лизель хихикает. – Теперь я поняла.

Scheisse.

Хильда фыркает и игриво толкает меня в плечо.

– Как и говорила, – замечает она, – я иду искать Бригитту, – и удаляется, махнув рукой на прощание.

Корнелия посмеивается над Хильдой, но приближается ко мне и становится серьезной:

– Не беспокойся о платье, – успокаивает она. – Мы больше не прячемся от них, помнишь?

Ее улыбка противоречит напряжению в ее глазах.

Нет. Мы не прячемся. Мы эффектно заявили о существовании магии и ведьм, когда мой брат захватил Баден-Баден, и хотя отдаленные уголки Священной Римской империи, возможно, все еще могут отрицать наше существование, жители этих мест больше не могут. Большинство, без сомнения, приняло нас с благодарностью, ведь мы спасли их от Дитера, но долго ли они будут сохранять благосклонность? Мы проводим церемонию разведения костров на городской площади в качестве еще одного дружественного жеста. Но что, если знакомство с нашими практиками – это слишком много для них и слишком рано? Что, если…

Я обрываю себя, сжимаю кулаки и со стоном закрываю глаза.

«Триединая, помоги». Вот такой я выгляжу в глазах Лизель и Отто? Как они все еще меня терпят?

Да, предстоит совершить ужасные вещи. Но мы же выжили. Мы выжили после встречи с моим братом. Мы пережили его крестовый поход. Мы здесь, и люди, не обладающие магией, знают о ведьмах и готовы, по крайней мере, попытаться принять нас.

Все хорошо.

Что бы ни случилось после связующей церемонии.

Все хорошо.

Я повторяю это про себя, когда мы, выбравшись из леса, наконец приходим в Баден-Баден.