Судьба магии. Книга вторая полностью

– Лизель! – вскрикиваю я, прижимая руку к груди. – Триединая, сохрани… прекращай так делать. – Мой испуг резко перерастает в беспокойство: – Подожди… что случилось? Почему ты снова с нами связываешься?

Лизель улыбается, так что моя паника стихает и раздражение вспыхивает снова.

– У нас все в порядке! – щебечет Лизель. – Хильда попросила меня связаться с Бригиттой, и они так гадко болтали о лю-ю-юбви… я сомневаюсь, что Абноба хотела, чтобы это заклинание использовали для этого.

За спиной Лизель раздается голос:

– Я же говорила тебе не слушать.

Лизель строит гримасу, оборачиваясь.

– Сомневаюсь, что магия долго продержится, если меня рядом не будет! – говорит она, но ее невинный тон дает понять, что Лизель не сомневается, магия никуда не денется, ей просто любопытно. – В любом случае, – она переводит взгляд на меня, – Бригитта сказала, что с вами все в порядке, но я хотела проверить, потому что мы ничего не слышали о Дитере, а Филомена и Рохус пытаются его разыскать, но у них ничего не выходит, а мне очень скучно, потому что Хильда заставила меня вернуться в школу, и я…

– Лизель. – Я опускаюсь на колени у камина. Ее лицо, словно вылепленное из пламени, поворачивается ко мне, в широко раскрытых глазах успевает мелькнуть страх, прежде чем она дерзко улыбается.

Мое раздражение рассеивается.

– Я тоже по тебе скучаю, – говорю я.

Отто присаживается на корточки рядом со мной:

– Мы скоро вернемся, обещаю.

Лизель переводит взгляд с меня на Отто и обратно.

– И… вы в порядке? – спрашивает она, и ее голос звучит тише, чем раньше.

Я улыбаюсь. Искренне и заботливо.

– Мы в порядке. Мы сейчас в трактире. Сегодня будем спать на настоящей кровати.

Ее личико кривится:

– Мне не понравилась эта часть путешествия. Я предпочитаю всегда спать на настоящей кровати.

Отто усмехается:

– Не говори потом, что я тебе рассказал, но думаю, Бригитта тоже. Наш суровый kapitӓn любит спать на твердой земле не больше, чем ты.

Лизель разражается звонким смехом, и я не могу сдержать улыбку, взглянув на Отто.

– О, я должна ей сказать! – Лизель снова смеется. – Она только что говорила Хильде, как расточительно не ночевать под открытым небом.

Слышится голос Хильды:

– Не издевайся над моей нежной возлюбленной.

Улыбаясь, я наклоняюсь ближе к огню:

– А теперь иди спать, Лизель. Уже поздно. Мы сможем поболтать через день-другой.

Лизель напевает что-то себе под нос и кажется теперь беззаботной, ее маниакальная энергия утихает.

– Ладно. Вы тоже. – Она замолкает. – Я люблю тебя, Фрици.

– Я тоже тебя люблю.

Снова тишина. Лицо Лизель начинает таять среди языков пламени.

– Я-люблю-тебя-тоже-Отто… – слышится бормотание, а затем Лизель исчезает с облачком дыма.

– Она потушила мой огонь, – жалуюсь я, дуя на тлеющие угли.

Отто, сидящий рядом, сдавленно шепчет:

– Неужели она… – Он улыбается, когда я поднимаю на него взгляд. – Она сказала, что любит меня.

Его щеки наливаются румянцем, в глазах светится счастье, и это согревает меня сильнее, чем любое пламя.

Я глажу его по подбородку.

– А что тут можно невзлюбить?

Отто встает, сияя от радости.

– Может, в этом городе есть рынок, – говорит он, оглядывая пояс, пока не находит прикрепленный к нему кошелек с монетами. – Я могу купить немного древесины, чтобы вырезать для Лизель нового зверька. Или тут получится купить игрушки, как думаешь? Или…

– Отто. – Я встаю и, смеясь, хватаю его за руку. – Сейчас середина ночи.

Он сникает, но мягко улыбается и закатывает глаза, осознав собственную глупость.

– Ты права. Я просто… – Он тихо вздыхает. – Я правда очень хочу нравиться ей.

В груди у меня все наполняется теплом и счастьем.

– Завтра, – обещаю я, – ты сможешь купить все игрушки, которые только есть в этой деревушке. И я тебе в этом помогу.

Отто снова закатывает глаза и откладывает в сторону кошелек с деньгами.

– Теперь это звучит немного нелепо, – признается он. – Я буду держать себя в руках.

– Да брось ты.

Отто колеблется, но затем его губы растягиваются в улыбке.

– Ты что-то говорила о том, что я должен снять рубашку? – спрашивает он.

Я подхожу ближе и кладу руки ему на грудь.

– И о том, что я не соблазняю тебя, как ты помнишь.

– Хм. Точно не помню.

Мой взгляд становится серьезным и сосредоточенным.

– Я мало что могу сделать, чтобы помочь тебе свыкнуться с тем, что случилось с Йоханном, и с тем, что происходит в Трире. Но позволь мне сделать то, что в моих силах.

– Ты не обязана помогать мне, – говорит Отто. – Тебе тоже нелегко, я знаю.

– Тогда помоги мне справиться с одной из моих тревог, позволив сделать кое-что для тебя.

– И что же?

– Сними рубашку и узнаешь.

– Фрици.

– Отто.

Он вздыхает. Давно я не слышала этого вздоха. Он вздыхает раздраженно, потому что я его раздражаю, и ухмылка расцветает на моих губах.