Я немного закатил глаза, давая понять, как отчаянно нуждаюсь в поддержке и получил её незамедлительно. Сильные руки обняли меня. Губы драконицы оказались так близко, что не поцеловать их было просто невозможно.
Мои ладони уже исследовали её тело, жадно, бережно, как будто всё происходило впервые. Вообще в первый раз. Мы начали раздевать друг друга, понемногу освобождаясь от всех преград. Как только новая красота открывалась губам и взору, я тут же принимался ласкать гладкую кожу, горячую сочную, полную того неподражаемого блеска, который только у драконов и можно наблюдать. Дани не отставала, ощущая её поцелуи и быстрое путешествие ладоней по груди, спине, в волосах я выгибался навстречу прикосновениям, не мог сдержать дрожь.
Когда улетела прочь рубашка, и качнулись, прося внимания небольшие крепкие груди, я замер, созерцая это простое, такое естественное совершенство. Касаться их казалось кощунством, но Дани пробормотала нетерпеливо:
— Не останавливайся, синеокий!
И разве я мог отказать ей, ну и себе, конечно, тоже? Я ласкал эти налитые будущей жизнью бутоны, а потом упал на колени и принялся целовать живот, гладкий сильный, вызывающе женственный.
Дани застонала, да и я уже не мог больше терпеть, стащил с неё последнюю одежду, уложил на постель, быстро касаясь губами горячих бёдер. Пальцы забрались в мои волосы, Дани застонала, раскрылась, призывая, и от своих штанов я избавился за одно мгновение. Вампиры могут быть быстрыми, когда хотят.
Я вошёл в драконицу сразу, и огонь, порождаемый неспешными движениями, начал растекаться по телу. Выползли на всю длину клыки шевельнулись волосы. Дани смотрел на меня во все глаза, и я готов был поклясться, что ей нравится то, что она видит. В такие мгновения суть скрыть невозможно, она проявляется вся, но я не думал об этом, ни о чём не думал. Почти забытое наслаждение влекло за собой, и я отдавался ему целиком.
Шептал самому едва понятные слова, стонал, только на крик не срывался. Дани изгибалась от моих толчков и командовала, просила, что, как и где мне делать и я слушался, почти не сознавая этого. Мне всяко было хорошо, и светящиеся запредельной зеленью глаза драконицы кричали, что ей тоже.
Дани сдалась первой низкий не то рык, не стон так завёл, что и я зашипел, оскалил клыки и взлетел на свою вершину.
На последних судорогах удовольствия я начал приходить в себя, посмотрел на драконицу. Она лежала подо мной такая женственная, мягкая, разнеженная, что я не мог отвести взгляд. Неужели это происходит? Правда ли что со мной?
Сильные руки обняли за шею, потянули ближе, и мы с Дани сплелись в доверительной ласке крайнего изнеможения. Ожерелье впилось в кожу, и дыша невероятным запахом драконицы, я криво улыбнулся. Губы дёрнулись в той рефлекторной усмешке, за которой я привык прятать боль. Праздник кончится, жизнь в рабстве останется, но об этом я хотя бы сейчас постараюсь не думать.
Дани перекатила меня на спину, хозяйски водрузила на грудь подушку и устроилась поверх неё.
— Почему Аелия запрещает тебе естественные радости?
Допрос. Ну, мои лапки уже подняты кверху.
— Я сошёлся с женщиной, которую он, возможно, считал своей.
— И тебе удавалось скрывать отношения?
— Довольно долго. У драконов слабое обоняние.
Меня шлёпнули по плечу, и я подумал, что точно синяки останутся.
— Как ты вообще держишься? С таким-то темпераментом.
— Вампиры со мной не общаются. Человеческие женщины привлекают мало. Они тусклые, даже запах не возбуждает, точнее, ток крови я ощущаю сильнее. Голод, а не вожделение.
— Значит, твоя возлюбленная…
— Полукровка.
Дани фыркнула, неотрывно глядя мне в глаза, я не возражал, зелёное сияние согревало.
— Тебе нравится наша порода?
— Очень. Огонь, пламя, жар, который ощущаешь всеми нервами. Это непередаваемо. Не пойму только, чем привлёк тебя я.
Она ответила сразу, словно уже успела обдумать этот вопрос:
— Ты прохладный. Твоя страсть освежает. Потрясающее тело, синие глаза. Обманчивая кротость.
Я жадно впитал её слова, будоражащие, словно добрый глоток крови. Как мало мне надо, так ведь и редко получаю хоть что-то.
— Я думал, что тебе неприятен, ты не дотронулась, когда там, в мыльне я был голый.
Глаза сощурились в лукавой улыбке.
— Боялась, что не справлюсь с любопытством и возьму тебя прямо на полу.
По телу прошла жаркая волна всё той же забытой или вовсе незнакомой радости.
— Я бы недолго сопротивлялся, — признал я честно.
Какое там! Сдался бы на милость победителя не успев упасть. Дани ласково коснулась пальцами моих губ, провела по волосам. Я тянулся за этой нежностью как росток к свету.
— Никто не узнает, что мы были вместе, вампир.
Я сразу ответил:
— Мне всё равно. Тебе он не сможет причинить вреда: ты дракон и воин.
— А ты?
— А мне не привыкать. Давай не будем о нём.
— Давай.
