Тишина. Тишина и белизна кругом. Белый пол, белый потолок. Белые двери на белых стенах. Справа и слева. Олег шёл по всё время поворачивающемуся направо коридору, ни о чём не думая. Механически переставляя ноги и изредка касаясь рукой правой стены, шершавой и холодной. 'Это круг' - мысли медленно ворочались в пустой голове. 'Колесо, я в нём белка. Ха-ха'. Быть белкой ему надоело, и он уселся прямо на полированный пол, поперёк коридора. Опёрся спиной на стену между безликими дверьми, закрыл глаза. Тишина. Он попытался сосредоточиться, прислушаться. Где-то, далеко-далеко справа разговаривали двое.
- Рассыпался, мне отец про такое рассказывал ...
- Кофе попить бы ...
- Есть, сейчас принесу. Думаешь, поможет?
- Бабушка говорила - я смогу ...
- Хорошо бы ...
Олег встал, побрёл в сторону голосов
- Вот. С сахаром или с молоком?
Олег почти бежал, отчаянно прислушиваясь.
- Поставьте, я сейчас...
Олег остановился перед белой дверью внешнего ряда. Из-за неё, а может быть рядом, доносились голоса. Олег не мог понять, откуда, рванул вниз ручку ближайшей двери, она не открылась. Справа и слева так же не получилось открыть. Голоса пропали. Олег почти взвыл от отчаяния, колотя по двери. Вдруг что-то в окружающем изменилось. Что? Звуки пропали, но рядом, над дверью слева, начали проступать еле заметные очертания чего-то знакомого. Ладонь! Человеческая ладонь!
Олег рванул ручку этой двери - ничего, тогда он стал выбивать её, нанося удары сначала ногой, потом отошёл к стене напротив. Оттолкнувшись, он ударил дверь плечом. Уже вылетев вместе с ней в бездонный космос, он услышал:
- Если сам сможет... - сказал кто-то тихим шёпотом.
Глаза открывать не хотелось. Олег почувствовал себя лежащим на чём-то изогнутом и узком. Слегка пошевелился - да это водительское сиденье! Живём, значит. Так, а кто голову ладонями держит? Надо открыть глаза.
- Как тебя зовут, птаха?
- Вероника. - Девушка улыбнулась, убрала правую ладонь со лба Олега. Левая ладошка поддерживала затылок. Она попыталась аккуратно вытащить её, но Олег попросил:
- А меня Олег. Не убирай руку пока, пожалуйста.
- Ну, ты молодец! - Максим Игоревич стоял у распахнутой левой пассажирской двери, держа в руках большой термос - Выскочил таки. Успел.
- А если бы не успел? - Олег, поморщившись, повернул к нему голову. Вероника обеспокоено положила правую ладонь на височную часть.
- Если бы не успел, мы бы сейчас не разговаривали. Нет там дороги, как ножом отрезало.
- Как?
- Вот так. Асфальт заканчивается, дальше просёлок какой-то. Я фонарём посветил, насколько можно было, нормальной дороги не увидел. Да ты лежи, лежи пока - сказал Максим Игоревич, пресекая попытку Олега подняться. - Ты же почти не дышал, когда вы сюда приземлились.
- Приземлились?
- Да. Я проехал нормально, двигатель даже не заглох. Отъехал метров тридцать, остановился. Только из машины вышел, как вы вылетаете. Прямо из воздуха, в метре от асфальта. Плюх на дорогу и вперёд. Если бы не она, в кювете бы остановились.
Олег развернулся к девушке. Та смущённо улыбалась
- Ты на руль упал, двигатель не работает, а машина несётся. Я за ручник дёрнула, машину крутануло, но мы остановились. Максим Игоревич к нам бежит, я трясу тебя за плечо, а ты... - она шумно вздохнула - как мёртвый.
- Я подбежал - дальнобойщик продолжил рассказ - спинку сиденья вместе с тобой опустили, начали трясти, нашатырку давать нюхать. Бесполезно, ты почти не дышишь, пульс еле услышали.
Олег только сейчас обратил внимание на расстёгнутую до пояса рубашку.
- Сердце едва билось, на руке и шее пульс не прощупывался - сказала Вероника - решили массаж сердца делать, рубашку расстегнули, я думаю так послушать надо. Ухом к груди прижалась, слышу 'тук' потом пауза, снова 'тук'.
- Я вспомнил, как мне отец о чём-то подобном рассказывал, - дальнобойщик так и не выпустил из рук термос - Он в Семипалатинске, на полигоне в 1950-х служил. Там люди, кто к эпицентру ходил, после взрывов так же на землю падали. Это у них 'рассыпаться' называлось. Лежат как ты, почти не дышат и сердце не работает. Потом очухивались и вставали.
- Большинство - добавил он после паузы.
Олег повернул голову к Веронике.
- Бабушка мне говорила, что я могу боль руками снимать. Я ей не верила, а теперь решила попробовать. Если ничего уже не помогает, - она вздохнула.
- У тебя получилось. Спасибо. Ты мне знак дала, там.
- Где? - удивилась она.
Олег, медленно подбирая слова, рассказал о своём хождении по белому коридору и о том, как оттуда вырвался.
-Да-а-а, бывает - Максим Игоревич наконец-то поставил термос на асфальт, сел на корточки и стал накачивать кипяток в пластиковую кружку, которую так же всё время держал в руках. По выражению лица было видно, что свой лимит на удивление он уже исчерпал.
- Олег - сказала Вероника - тебе надо выпить кофе.
Она немного помолчала.
- Спасибо тебе, что вытащил.
