- У Антонины происхождение ... не того - почти дойдя до вокзала, мрачно сообщил Фёдор. - Вот их бывший дом - он остановился и ткнул ладонью в сторону двухэтажного кирпичного здания. Папаша её, Прохор Петрович, купчина был первой гильдии, всю торговлю окрест в кулаке держал. Мироед был страшный. В империалистическую, когда два старших сына погибли, пить начал. Всю родню гонял. Ну и по бабам большой ходок стал. Жена его, Лизавета Павловна, Антонинина мать, терпела-терпела, да и перед революцией развелась, в Белгород уехала. Так он ей ничего не дал при разводе, взяла только то, что на ней и дочери было. Начала она с ним судится, хотя бы приданное своё забрать, а тут революция грянула. Сначала в феврале, потом в октябре.
Фёдор перевёл дух и продолжил.
- Не до приданного стало, как бы голову сохранить. Вернулась Лизавета зимой семнадцатого с дочкой в Долбино, в отчий дом. Он там - Фёдор махнул рукой в сторону уходящей дороги - на берегу Лопани. Сейчас там школа.
- Большой дом, наверное?
- Да, дед Антонины построил. - Фёдор не уточнил социальный статус деда, но ясно, что он был не из сельских пролетариев.
- Вы в чьём доме живёте - решил уточнить Олег - твоих родителей?
- Нет, там младший брат с семьёй. Этот дом Антонине тётка завещала.
- Тётка? Антонине?
- Детей у неё не было, вот он ей и достался. В гражданскую погорел малость, но я его с братьями переложил.
- А тётка?
- Тётка умерла вскоре после развода. Говорят - Фёдор машинально оглянулся - что она Прохора, перед своей смертью прокляла, за блудство и жадность великую. Сгинул он в гражданскую, никто не знает, как и где. Могла она так сделать, да - к ней со всей губернии приезжали. Кто за советом, кто за травкой какой, кто о будущем разузнать. Поэтому дом на самой окраине стоит, и никто на него не позарился, пока наследница не подросла, и потом ...
Фёдор замолчал, они вышли на выложенный булыжником перрон.
'Вот о чём сериалы снимать надо, а не Дом-2 лохам пропихивать!' Олег даже не ожидал узнать про такие страсти и повороты судьбы. Фёдор снял висячий замок, они зашли в помещение станции.
Олег вслед за Фёдором тамбур и оказался в небольшом зале, занимавшем всё правое крыло здания. Напротив был выход на площадь, справа в два ряда стояло несколько лавок, свет попадал через четыре окна, два справа от выхода на площадь и симметрично им два на перрон.
- Сюда - Фёдор повернул налево. В середине окрашенной светло-зелёной краской, как и всё помещение, стене была узкая дверь, слева окошко кассы с расписанием . Из этой же стены в зал ожидания, справа от двери, выступал белёный полуцилиндр печи. Противоположная стена была завешана продукцией агитпропа с вариациями на тему 'пятилетку в четыре года', 'догоним и перегоним'. Вопреки ожиданиям, плакатов с удавливаемой могучей рукой пролетария гидрой империализма не было. Троцкизм так же не упоминался. Зато присутствовал плакат о борьбе немецкого рабочего класса с мировой буржуазией. В лице Чемберлена или Даладье, Олег рассматривать не стал, хватило самого лицезрения свастики в положительном агитконтексте.
Открыв дверь фигурным ключом, Фёдор пропустил Олега в коридор с четырьмя дверьми, одной со стороны площади, двумя со стороны перрона и одной напротив, выходящей в закрытый забором палисадник. Они прошли первую слева дверь с надписью 'Касса', затем вмурованную в стену печь с заслонками и задвижками. У последней слева двери, над которой значилось 'Дежурный', Фёдор остановился и выжидательно посмотрел на Олега.
- Что? - спросил Олег
- Если ты наврал, смотри. Хреново всем будет.
- Не наврал - Олег решил додавить предка. Достал телефон, - открывай, что в коридоре стоять.
- Сейчас место разрыва уточним - пояснил он Фёдору, когда они зашли в кабинет дежурного.
Набрав номер Сергея, Олег в ожидании ответа рассматривал рабочее место прадеда Вероники. Массивный однотумбовый стол с керосиновой лампой и письменным прибором справа от окна, ещё дореволюционный, наверное. Такой же стул и застеклённый шкаф с другой стороны окна. Дверцы шкафа изнутри занавешены. В углу справа от двери небольшой сейф и вешалка. Слева от входа вовнутрь выпирает угол печи. На стене между шкафом и печкой висит громоздкий телефонный аппарат.
- Я на станции - сказал Олег, дозвонившись.
- Дай кого-нибудь - попросил Сергей.
- Пока не могу - не колеблясь, ответил Олег - ты мне скажи, на каком расстоянии разорвана дорога?
- От меня или от вас - уточнил Сергей
- От Долбино, конечно!
- Сейчас - слышно было, как Сергей переговаривается с кем-то по другому телефону - так, от границы станции до разрыва будет две тысячи двести метров.
- А как место разрыва выглядит, как на автодороге?
- Нет, сама насыпь, и верхнее строение пути сохранились, но они разрезаны и смещены относительно друг от друга. Ось главного хода с нашей стороны смещена вверх на сто сорок шесть миллиметров и на шестьдесят миллиметров вправо. На втором пути аналогично. Да, путейцы говорят, что там лежат деревянные шпалы, но я в этом сомневаюсь - туман был очень плотный, может, показалось.
