Судьба Одина полностью

— Ты! Ты можешь думать, что нет ничего плохого, и можно продолжать издеваться над этим идиотом Манаваргом, но я с ними. — Гримнир ткнул большим пальцем в сторону Гифа и остальных. — Что-то не так. Нар! Один замышляет какую-то пакость, которая, нравится нам это или нет, скорее всего, не сулит ничего хорошего многим из нас. Мы должны знать, что задумал этот старик, который оставляет воронов голодными, даже если он просто валяет дурака, и сделать все, что в наших силах, чтобы это остановить.

И с этими словами Гримнир отвернулся от тронов двух королей и зашагал между столами, задержавшись, чтобы взять полный глиняный кувшин эля. На мгновение воцарилась тишина. Приближаясь к дверям Варгхолла, он услышал, как Балегир сыплет проклятиями; Кьялланди лишь кивал, глядя вслед удаляющейся спине Гримнира и задумчиво поглаживая бороду.

Когда больше ничего не было сказано, Хрунгнир решил выразить гнев своего отца. Он встал.

— Эй, ты, болтливый коротышка! Ты не должен поворачиваться спиной к нашим королям, ты, крыса, тем более к своему собственному отцу! Вернись сюда и прояви хоть немного уважения!

Гримнир остановился на пороге. Он полуобернулся, его взгляд на мгновение скользнул по Скади, а затем снова вонзился в Хрунгнира, его единственный глаз кипел, как котел ненависти.

— Что ты знаешь об уважении, ты, маленькая марионетка, способная только вылизывать задницы? — Гримнир сплюнул. — Сядь, свинья! Пей свой эль и помни, кто исправил твои ошибки! Кровь Имира! Вы, черви, столетиями обходились без меня. Уверен, вы сможете продержаться несколько часов без того, чтобы я держал вас за руки. Мне нужно спланировать хольмганг и подготовиться к небольшому убийству!

Гримнир выскользнул из Варгхолла, и эхо проклятий Хрунгнира сопровождало его шаги.

И Гиф — старый, терпеливый Гиф — только улыбнулся и вернулся к своей кружке.

ВСКОРЕ СКАДИ разыскала Гримнира. Сначала она последовала за грубыми жестами привратников, которые направили ее за окованные железом стены Ульфсстадира. Оттуда она выследила его по отпечаткам подбитых гвоздями сапог в пыли. Он свернул с дороги и направился к роще из ив и ясеней у подножия каменистой тропинки, которая вела к заднему крыльцу. Вверху плыли клубы дыма от какого-то большого пожара в Муспелльхейме, приглушая огни Иггдрасиля и принося на берега Настронда намек на настоящую ночь. И все же даже при слабом сиянии, пробивающемся сквозь клубящиеся облака, — как звездный свет ясной ночью, — Скади могла идти по следу Гримнира.

В самом центре рощи она заметила проблеск света; ее острый слух уловил тихий скрежет стали по камню. Она с удивлением обнаружила вокруг себя заросшие плющом руины, низкие стены из изъеденного камня и колонны, обломанные, как гнилые зубы. Хотя какие руки создали эти строения, она сказать не могла.

Там она нашла Гримнира, сидящего у небольшого костра. Он разбил лагерь у ручья, который бил из скал; сын Балегира снял кольчугу и гамбезон. Обнаженный по пояс, он обрабатывал лезвие своего топора точильным камнем. Рядом с ним стоял глиняный кувшин с элем, и время от времени он останавливался, чтобы погрызть одну из сосисок, которые он прихватил из кладовой ведьм. Он услышал приближение Скади.

— Я же говорила тебе, что это скраг, — сказала она, кивая на сосиску.

Гримнир пожал плечами и откусил еще кусочек.

— На вкус как свинина.

— Ты думаешь, здесь безопасно, когда народ Ганга жаждет твоей крови?

— Так же безопасно, как и там. — Гримнир мотнул головой в сторону Волчьего логова, затем выплюнул кусочек хряща в огонь. — Скорее, даже безопаснее. Ты здесь, чтобы меня защищать.

— Фе! Я отдам тебя им, никчемный червяк.

Губы Гримнира скривились в усмешке. Краем глаза он заметил, как Скади расстегнула пояс с оружием и отложила его в сторону; он наблюдал, как она снимает кольчугу. Она расправила ее, накинув на один из участков разрушенной стены, не так густо заросший плющом, и осмотрела звенья на предмет ржавчины и поломок, прежде чем сесть. Гримнир вернулся к заточке своего топора.

Молчание. Огонь костра щелкал и потрескивал. Камень царапал сталь. Скади расстегнула воротник своего гамбезона и посмотрела на затянутое облаками небо.

— Ты скучаешь по нему?

— По чему?

— По нему. По Мидгарду. По своему старому дому.

Гримнир поднял голову, проследив за взглядом Скади. За деревьями, за облаками виднелись полосы зеленого и золотого света, а еще выше — мерцающие красные и желтые огни верхних миров, чужие солнца, вечно горящие в пустоте между бескрайними ветвями Иггдрасиля.

— Скучаю по этому? Нар! Пусть им владеют певцы гимнов, и скатертью дорога! По чему я скучаю, так это по Старым временам. По временам скитаний после Маг Туиред, когда Гиф передал волчью мантию Хрунгниру и позволил этому идиоту править нашим народом. Мы бродили, он и я. Ха! Тогда мы были сами себе хозяевами. Сотни лет мы странствовали — от Балтики до великого каменного города, Миклагарда. Да, мы брали, что хотели, ходили туда, куда хотели, и у нас не было так называемых лордов, которые могли бы все испортить.

— У тебя было много женщин?