Судьба Плещеевых полностью

Плещеев черпал у орловского губернатора новые сведения — сейчас даже вдовствующая императрица Мария Федоровна и братья царя, великие князья Николай и Михаил, не могли предполагать, как дальше развернутся события. Константин почему-то молчал, даже когда начал получать рапорты с обращением к нему как к императору. Великий князь Николай сразу присягнул ему на верность, как законному царю. Вслед за ним — высшие чины двора. Но слухи, приходившие в Знаменское, стали все более и более путаться, и ничего уж нельзя было понять.

События взбудоражили Алексея. Он сразу почувствовал прилив новых сил. Почуял, что в государстве происходит нечто из ряда вон выходящее. Междуцарствие?.. Не ждать ли от друзей сигнала «к восстанию»?.. Минута весьма подходящая. Хотя по Плану действия Тайного общества восстание должно было начаться лишь через год...

Во время болезни, в деревне, Алексей до сих пор жил как во сне, чувствовал себя ирреальною тенью. Теперь он проснулся. Твердо решил, что надо повидаться с друзьями! Эта встреча свяжет его с окружающим миром. Но... как быть?.. Скакать в Петербург?.. Не лучше ли прежде повидаться снова с Федей Вадковским?.. Так будет быстрее, а в Курске, вероятно, все известно уже.

После долгих препирательств с отцом, с бабушкой, не хотевшими его отпускать и просто-напросто не дававшими ему лошадей, он дошел до открытой ссоры, бурной и безобразной. Пригрозил, что уедет верхом на первой попавшейся крестьянской кляче.

Тогда Александр Алексеевич принужден был уступить и, протянув еще два дня, отправил его. Однако обязал взять с собою сопровождающего, на которого можно было бы возложить обязанность наблюдения за здоровьем его. Сопровождающим и «надзирателем» за поведением Алексея поехал, разумеется, Тимофей. Лиза рвалась тоже с ними в дорогу, но ее уговорили остаться: еще неведомо, как сложится новое путешествие, в каких местах придется еще побывать. К Чернышевым в Тагино ведь тоже надо заехать. А время какое тревожное...

Наконец Алеша уехал.

Однако сам Александр Алексеевич на месте тоже не мог усидеть: промучившись в неведении сутки, наутро чуть свет он приказал закладывать лошадей и, наспех позавтракав, полетел в Петербург. Лиза поехала с ним.

Перед отбытием он дал распоряжение упаковать святую Цецилию и положить в кузов саней, чтобы опять не забыть ее в сутолоке отъезда.

Для Алексея события разворачивались стремительно. В день приезда в Орел он узнал об одном происшествии, которое своей неожиданностью его потрясло.

СЕКРЕТНО

Имею честь представить при сем Вашему Превосходительству полученные мною от старшего адъютанта Сотникова четыре письма:

1) . . . . . . . . . . . . . . .

2) Копию письма к подпорутчику 17‑го егерского полка к Александру Вадковскому 2‑му, как кажется, от самого старшего брата его Павла, бывшего адъютантом у Генерала Сипягина и состоящего ныне камер-юнкером.

3). . . . . . . . . . . . . . .

4) Доставленное мне от генерал-лейтенанта Рота письмо вышеупомянутому же подпорутчику Александру Вадковскому 2‑му от сестры его Безобразовой, в коем она тоже уведомляет об аресте брата их, Нежинского конноегерского полка прапорщика Федора Вадковского 1‑го. Из оного видно, что фельдъегерь который его вез, слабо смотрел за ним и позволил ему видеться и говорить с Алексеем Плещеевым, кто таков сей последний, я по сие время узнать не мог.

№ 292

Могилев

СЕКРЕТНО

ЕГО ВЫСОКОПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВУ, ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТУ, ГЕНЕРАЛ-АДЪЮТАНТУ, КАВАЛЕРУ ОРДЕНОВ АЛЕКСАНДРУ ИВАНОВИЧУ ЧЕРНЫШЕВУ

ОТ ГУБЕРНАТОРА КУРСКОЙ ГУБЕРНИИ АЛЕКСЕЯ КОЖУХОВА