– Дайте мне ваш адрес, – попросила Маня. – На всякий случай. Чтоб мы смогли прислать за вами машину на съёмку.
Сергей Петрович, не дрогнув, проглотил и этот крючок, из чего Маня сделала вывод, что он не семи пядей во лбу, и они расстались.
Эмилия выставила его вон. Он якобы разыскивал свою настоящую мать, но тётя как-то поняла, что это неправда и выставила его.
Он ненавидит экстрасенсов – всех или только Эмилию? И за что?
Если он правдолюб-правдоруб, такие борцы за народное счастье и просвещение встречаются сплошь и рядом, скорее всего он не может быть опасен. Как правило, такие люди ограничиваются шумовыми эффектами, в жизни они неуверенны и пугливы.
Но папка с бумагами!
Маня переложила её в другую руку. Что за день такой сегодня, она только и делает, что таскает туда-сюда разные бумаги!..
Папка с бумагами, пожалуй, свидетельствует о том, что он не в себе. В прямом смысле слова! Тогда, наоборот, он может быть опасен, ведь сумасшедший видит совсем не то, что все остальные люди!
Нужно съездить к нему домой и на работу – эх, жаль, Маня не узнала, где он работает!.. Расспросить соседей и коллег. Ведь именно так работает сыщик в детективе.
Если бы с этим самым Сергеем поговорил Алекс, моментально всё стало бы ясно. Алекс видел такие детали, которые никогда не удавалось заметить Мане.
Она дошла до скамейки, села, закрыла глаза, и стала вспоминать Сергея Петровича во всех подробностях.
Вот хотя бы вопрос – он работает головой или больше руками? Маня представила его руки.
Да ну, ничего из этого не выйдет, руки как руки!..
Они с Волькой вернулись в «Асторию», и Маня совсем загрустила.
Ей так сюда хотелось, так мечталось о «каникулах Бонифация», так славно было ужинать, читать и валяться, и она сердилась на тётю за то, что та загрузила её совершенно бессмысленной работой, а ей так хотелось шикарно и красиво отдыхать в отеле! И вот сейчас она сидит в пустом номере этого вожделенного отеля совсем одна – не считая собаки, конечно, – и тёти больше нет, и Алекс не приехал, и что дальше – непонятно.
Внезапно зазвонил телефон.
– Госпожа Поливанова, – проговорил в трубке ясный девичий голос. – Вас тут ожидают на ресепшене. Спуститесь?
Маня швырнула трубку, выскочила в коридор и помчалась.
Ну, конечно же, он приехал! Ну, он не мог не приехать! Он специально ей сказал, что останется в Москве, а сам приехал!
Лифта ждать у неё не было никакого терпения, и она помчалась вниз по роскошной круглой мраморной лестнице, устланной ковровой дорожкой.
Волька мчался следом за ней.
На последнем повороте Маня наступила на платье, упала на колени и взвизгнула, так стало больно! Волька неистово залаял, со всех сторон на помощь бросились официанты, привратники, швейцары и лакеи. Человек который листал газету, положив локоть на стойку портье, повернулся.
Маня увидела его и заплакала.
Арка высокого окна выходила на памятник Николаю Первому, который год стоявший в лесах, и Маня вдруг посочувствовала императору.
Он тоже, по всей видимости, пришёл в негодность, и никто не знал, как его починить.
Совсем как она, Маня!
Она то ли сидела, то ли лежала на угловом полукруглом диване в лобби-баре с видом на пострадавшего императора. Её собственная нога была пристроена на подушки словно как-то отдельно от неё. На колене высился компресс из льняных салфеток и ледяных мешков, которые притащили из кухни. Волька взгромоздился в кресло и вид имел недоумевающий, он не понимал, что случилось с хозяйкой и почему она лежит на диване и не встаёт. Ночь ещё далеко, да и потом они всегда спят на своей кровати под своим одеялом, а здесь народу полно, как спать-то?!
Напротив сидел человек, который вполне мог оказаться убийцей тёти Эмилии, с собственной Маниной книжкой в руках.
Вокруг выстроились официанты, швейцары и лакеи, готовые в любую секунду броситься на помощь, если Маня, допустим, свалится с дивана.
Как стыдно. Как неловко.
– Может быть, всё же «скорую» вызвать? – сунулся один из шеренги сочувствующих. – Упали-то вы сильно…
Тут Лев Граф спохватился и людей отпустил.
– Я виноват, – объявил он, когда все разошлись. – Простите меня.
– Вы-то тут при чём?
– Именно я вас вызвал вниз.
Маня посмотрела в окно на памятник.
– Всё одно к одному, – пробормотала она. – Теперь ещё нога!.. Я на неё уже падала и знаю, что дальше. Разнесёт, ни в одни туфли не влезешь.
– Да и бог с ними, – сказал Лев с некоторым насмешливым удивлением, – главное, чтоб без последствий.
Тут Маня рассердилась:
– Вы совершенно не обязаны со мной сидеть. Я ещё немного тут побуду и… пойду.
– Я вас провожу.
– Куда? – не поняла писательница.
– Туда, куда вы пойдёте.
– Я к себе в номер пойду!
– Я провожу вас до номера, – не дрогнув, сказал Лев. – Я должен убедиться, что с вами всё в порядке.
– В полном! – уверила Маня. – В совершенном!
И они замолчали.
Через некоторое время терпеть ледяную гору на коленке стало невозможно, и Маня спихнула компресс.
– Напрасно, – тут же сказал Лев.
– Да у меня нога промёрзла до кости!
– Для этого и нужен компресс. Чтобы не развивался отёк.
– Вы что? – спросила Маня. – Травматолог?
