И они опять замолчали. Маня разглядывала памятник.
– Кого вы так стремились увидеть вместо меня? Покалечились даже…
– Алекса Шан-Гирея, – призналась Маня. – Он должен приехать.
– Давайте поужинаем, – предложил Лев Граф. – Прямо здесь. Закажем, и нам принесут, чтобы вы не вставали.
– Как вы заботливы, – пробормотала Маня. – Лучше бы вы мне сказали, зачем приходили к тёте Эмилии.
– По делу.
– Послушайте, Лев. Ведь сейчас уже неважно, какое у вас было дело! Тётя погибла.
– А почему вы в который раз допытываетесь, если это неважно?
Маня спустила ногу с дивана, села прямо и посмотрела ему в лицо:
– Тётя ни в чём не была виновата! По крайней мере настолько, чтобы её убивать! Но за сегодняшний день я узнала, что одна клиентка была должна ей кучу денег, а второй ненавидит всех колдунов и экстрасенсов лютой ненавистью! Я должна знать, что привело к ней вас! Или я никогда не раскрою преступление!
– Я полагаю, – помолчав, сказал Лев Граф, – убедить вас бросить это дело мне не удастся?
Маня покачала головой.
– Решительно?
Маня опять покачала.
– Тогда оставьте меня напоследок, – предложил Лев. – Мной вы займётесь в последнюю очередь.
– Почему?
– Моё дело к вашей тёте, – признался Лев с важным видом, – очень, очень секретное. Так просто вы его не раскопаете. Так что лучше пока повремените.
Интересно, за кого он себя принимает, этот лощёный господин? И могут ли такие господа… убивать? Или у них для таких дел есть отдельная служба?
– Вы и так вызнали слишком много, – продолжал Лев. – Два человека, и у обоих как будто есть мотив. Берегитесь, Марина.
Тут ей почему-то страшно надоела эта самая «Марина»! Она ведь никакая не Марина!
– Вот что, – сказала Маня решительно, – давайте я подпишу вам книгу и поднимусь к себе.
– Прекрасная мысль, – согласился Лев. – Вот, пожалуйста. А я пока пройдусь с вашей собакой.
Маня вытаращила глаза.
– Собака должна прогуляться, – пояснил Лев. – Насколько я понимаю, собакам то и дело нужно прогуливаться. Вы способны сейчас повести её на прогулку?
И поднялся.
– Это не она, а он, – пробормотала ошарашенная Маня. – Его зовут Вольдемар.
Волька навострил уши.
– И он с вами не пойдёт.
– Вольдемар, – провозгласил Лев, – собирайтесь на променад! За мной!
И они оба – и Маня, и Лев Граф – уставились на Вольку. Тот приподнялся в кресле, потянулся, припав на передние лапы, встряхнулся, тяжело соскочил на пол, обошёл Льва, сел у ноги и уставился на Маню.
– Ну и иди, – разрешила та оскорблённым голосом. – Ну и пожалуйста.
И эти двое как ни чём не бывало направились к выходу из отеля.
Маня проводила их глазами.
На этот раз Лев был в джинсах, льняном пиджаке, благородно помятом во всех полагающихся местах, и сверкающей белизной футболке. Кривоногий свинообразный английский пёс, бодро трусивший рядом, очень ему шёл.
Лев и собачка!.. Собачка и Граф Лев!
Что происходит?..
Она должна быть осторожна – собственно, именно к этому её то и дело призывает Лев! И всё время пугает! Она так ничего о нём и не знает. Вроде бы он из Нью-Йорка, но ведь это тоже вполне может быть обманом!
Он… вообще весь какой-то обманный! Вон как ловко он взял и прикарманил Манину собаку.
Маня решительно потянула на себя книжку, лежавшую на другом конце стола, попросила ручку, подумала и написала: «Льву, мастеру загадок, с уверением, что всё тайное становится явным!»
И расписалась, очень довольная.
– Может, поменять? – спросила подошедшая официантка с сочувствием и прибрала с дивана салфетки со льдом. – Колено – такое больное место.
– Принесите, пожалуйста, чаю, – попросила Маня. – С мятой, если есть.
– Прямо сейчас? – уточнила официантка. – До ужина?
– Да какого ужина?
– Ваш собеседник заказал ужин, мы уже готовим.
– Ясно, – отозвалась Маня. – И всё же несите чай.
…Всё дело в том, что она не привыкла к такому… обращению! Она не привыкла и не понимает его.
Маня Поливанова, писательница Марина Покровская, всё и всегда делает сама. Сама выгуливает собаку, сама готовит ужин, сама пишет романы, сама падает, сама поднимается. Иногда приходится поднимать ещё и близких – кто упал и подняться не может. Она принимает решения и за себя, и за Алекса, и за других – кто сам принять решение не может.
А что происходит сейчас?
Она второй раз в жизни – нет, третий, если считать тот, у тёти, – видится с этим человеком, и он всякий раз делает то, что считает нужным, ни о чём её не спрашивая. А когда спрашивает она, отбивает подачи ловко и проворно, как мячи на корте!
Может, он теннисист?..
Маня засмеялась и охнула от боли – смех непостижимым образом отдался в колено – и оглянулась, потому что в окно сильно постучали.
Лев с той стороны стучал в стекло, рядом с ним Волька махал коротким хвостом. За их спинами шли прохожие.
Маня помахала им в ответ.
Лев показал знаками – мы возвращаемся! – и Маня кивнула.
Вот как далеко дело зашло!
Когда они все расселись в прежнем порядке – Лев в своё кресло, Волька в своё, – Маня из принципиальных соображений заявила, что об ужине можно было не хлопотать.
– Моя матушка уверяет, что соблюдение режима – очень важная штука. Вы соблюдаете режим, Марина?
Маня посмотрела на него.
