Ильм ужом проскользнул в каземат и, не мешкая, почти до пояса свесился вниз. В лицо ударил крепко настоянный на нечистотах запах. Аромат был невыносим. Некромант ухмыльнулся и потер заслезившиеся глаза. Если придется прыгать вниз, то, вполне возможно, что падение затянется на неопределенное время. Через такие миазмы трудно будет просочиться…
Однако шутки в сторону. Опять ни лешего не видно… И все-таки придется рискнуть. Ильм начал шептать заклинание, рассчитанное на создание совсем мелкого светляка, и внезапно прервался. Чуткое ухо уловило приближающиеся шаги и обрывки разговора. Некромант быстро огляделся и понял, что теперь он точно попался. Спрятаться было решительно негде. Выходит сама судьба толкает в смрадные глубины. Спасибо ей, конечно, за такую милость…
Ильм оттолкнулся руками и мешком рухнул вниз. Миг падения и над головой с глухим чавканьем сомкнулась густая масса. Славно, что нога почти сразу нащупала скользкое дно. Ильм уперся в него и вынырнул на поверхность, отплевываясь и фыркая. Ну вот, все не так страшно, как могло показаться. Теперь главное не плескаться здесь как большая рыба и не привлечь к себе внимание.
Некромант посмотрел вверх. Над ним в проеме люка нависла расплывчатая человеческая фигура. Пара ударов сердца и рядом с ним звонко ударяясь о плавающие на поверхности плотные слои нечистот, зажурчал тонкий ручеек. Ильм сначала прикрыл лицо ладонью, пытаясь уберечься от мелких брызг, а потом плюнул на это занятие и убрал руку. Он и так почти по уши в дерьме, чего из себя светского льва корчить? Родник постепенно иссяк. Ильм приготовился ко второй части представления, но продолжения не последовало.
Некромант выждал еще немного и медленно побрел прочь. Шагов через пятьдесят он, наконец, решился и сотворил свет. Надежды его сбылись. По всем признакам это была городская канализация…
Подземная часть Турова была одновременно и гордостью и головной болью магистрата. Гордость распирала отцов города уже оттого, что даже в столице, городе гораздо большем по размерам, ничего подобного до сих пор возведено не было. Да, были там кое-какие нехитрые системы из обычных труб, но и то лишь в непосредственной близости от резиденции короля. На этом собственно все поводы для самолюбования заканчивались, и начиналась суровая правда жизни. Заключалась она в том, что сложная система для слива сточных вод не работала уже почти шесть сотен лет. То есть с момента постройки. Причина была одновременно простой и неразрешимой. Никак не желали рукотворные каналы лежать в земле под углом, обеспечивающим надежный слив воды. Не желали и все. Неведомая сила с упорством достойным лучшего применения упрямо возвращала их к идеально горизонтальному положению. Все было тщетно. Самое обидное заключалось в том, что процесс этот начался не во время, а стразу после окончания строительства. Что только не пытались предпринять, чтобы немалые деньги оказались не потраченными впустую. Каменные желоба внутри подземных галерей ломали и выкладывали вновь. Убирали естественный грунт, вместо него насыпали песок. Маститые маги плели хитроумные заклинания. Орденская братия дымила благовониями и взывала к милости Единого. Все было тщетно. В итоге бесконечная битва с непонятным природным феноменом всех изрядно утомила, и на канализацию махнули рукой. Двери, ведущие в ее глубины, опечатали и заперли. Ключи от них убрали, и они со временем превратились в переходящий символ. Его торжественно вручали каждому вновь назначенному бургомистру, в качестве напоминания о рачительном использовании городской казны. Без особого эффекта впрочем. Дренажные колодцы, призванные собирать воду с городских мостовых, без должного ухода очень быстро забились мусором, красивые кованые решетки, прикрывавшие их сверху, заплыли грязью. Добропорядочные горожане, так и не вкусившие широкой поступи прогресса с изрядной долей безразличия продолжили плескать отбросы прямо из своих окон. В общем, все получилось как всегда, а заброшенные подземелья принялись спокойно разменивать столетье за столетьем, постепенно наполняясь всякой дрянью, и периодически попадая в зону повышенного интереса совершенно разных людей.
Городская стража не раз предлагала взять их под свой опеку и даже немного привести в порядок — многие способные мыслить офицеры прекрасно понимали, какую стратегическую важность имеет контроль над сложной паутиной переходов. Магистрат к таким предложениям неизменно оставался равнодушен. Командование гарнизона, до дна испив чашу терпения, махнуло рукой на ослиное упрямство чиновников и от своей идеи в результате отказалось. При этом городской воевода прилюдно пригрозил и пальцем не пошевелить, если что-то там внизу пойдет не так.
