— Извини, — Хонв с усмешкой развел руками, — видать, сослепу не то почудилось. Если желаешь, могу место указать, где твой драгоценный хлебный запас теперь пребывает. Только хочу сразу предупредить, когда гнилья нажрешься, скорбные рожи мне не строй, врачевать не стану.
Ильм виновато опустил голову.
— Это на голову надень, — мастер сунул ему в руки стеганый подшлемник.
— Может, я без него обойдусь?
— Голова человеку дана, для того, чтобы думать, а не для того, чтобы ее продувал ледяной ветер. Слушайся меня, я плохого не посоветую.
Ильм покорно натянул на голову шапку.
— Ну, как?
— В самый раз.
— Совсем другое дело. Теперь о том, для чего эти долгие сборы. Пойдем со мной…
Хонв вывел Ильма из башни.
Солнце успело подняться над деревьями, и теперь его первые лучи красиво оттеняли сумрак, еще таившийся среди леса. Еще немного и ночь окончательно уступит место короткому зимнему дню.
— Смотри, — мастер указа рукой на едва заметные над лесом три каменных зубца, — тебе туда. Путь не близкий. Не заплутаешь?
Ильм присмотрелся к указанному месту. Большие камни. Хотя видны они только потому, что жилище Хонва стоит на холме. Найти их будет не слишком сложно…
— Дорогу найду.
— Хорошо. Вокруг того места на деревьях найдешь грибы такие черные. Видел их хоть раз?
— Угольники, да?
— Они самые. Наберешь их полную сумку. Все, теперь иди.
Ильм, не дожидаясь повторного предложения, бодро зашагал в сторону леса. Первое поручение оказалось совсем не сложным, значит, выполнить его следует со всем возможным старанием.
— Стой, — неожиданно раздалось у него за спиной.
Ильм удивленно оглянулся.
— Вернись.
Ильм нехотя пошел обратно. Опять какие-то непонятные причуды…
— Что случилось, мастер?
— Ты смелый такой, или просто непуганый? — обронил Хонв.
— А че такое?
— Не "че такое", а в чем дело… Повтори.
— В чем дело?
— Кабанов, волков не боишься? А нежити?
— Я не встречал ничего такого, пока бродяжничал…
— Выходит, повезло тебе. Поверь, я не ставлю перед собой цели задеть твое самолюбие. Кстати о самолюбии… Ты умышленно не попросил с собой еды?
— Не помру до вечера, — отмахнулся Ильм, — а зверя лесного стороной обойду.
— Или закончишь этот славный день в чьем-нибудь желудке. Я не для того тебя приютил, чтобы бродячей твари лесной просто так скормить. Вернись в башню, там, на столе хлеб и сало, на тряпице лежат, а я пока над безопасностью твоей поразмыслю…
Когда Ильм, загрузившись провизией, снова вышел во двор, то к огромному своему удивлению увидел воина стоящего к нему спиной. Ильм окинул взглядом тронутые ржавчиной пластинчатые доспехи, полный колчан стрел, армейский лук и одноручный топор у пояса, потом посмотрел на Хонва, довольно скалящегося рядом.
— Это твой попутчик, — мастер бесцеремонно ткнул пальцем в сторону латника, — и защитник. Готов познакомиться? Ты, помниться, говорил, что крепок нервами? Сейчас мы это проверим… Заодно, ты, наконец, поймешь кто я такой.
Хонв прищелкнул пальцами.
Воин медленно развернулся на месте.
Ильм просел вниз на мгновенно ослабевших ногах и едва сдержал рвущийся из горла крик. На него пустыми глазницами смотрел, обрамленный кольчужной бармицей, бело-желтый человеческий череп.
— Э…э…это…о, что?
— По-моему, он нам не поверил, — немного обиженно обернулся к своему страшному спутнику Хонв.
Тот неспешно снял с правой руки латную рукавицу и демонстративно пошевелил костяными пальцами.
Ильм обтер испарину со лба и упал на колени.
— Прости, уважаемый, за непочтительное поведение мое.
— Эк ты расшаркался, — восхитился Хонв, — ты, что никогда живого некроманта не встречал?
— Нет, мастер, — Ильм продолжал стоять на коленях, склонив голову, — только слышал рассказы разные…
— Чушь, небось, всякую, — фыркнул старик, — чего только про нашего брата не придумывают люди, обхохочешься. За проявленное уважение благодарю, но, довольно, вставай. Я простой, скромный костяной мастер. Разрешаю тебе вести себя, как и прежде. А теперь, будь любезен, растопырь свои уши и слушай внимательно, как с моим солдатом следует себя вести, чтобы всем было хорошо…
… Ильм заставил себя отвлечься от совсем некстати нахлынувших воспоминаний и тяжело вздохнул. Кстати о проклятии. Это вообще какая-то глупость. По идее ему уже с десяток раз положено было копыта отбросить, а с него как с гуся вода. Такое ощущение, что не к проклятому артефакту он прикоснулся, а к амулету удачи… Теперь его, наверное и не найти… Небось все из комнаты растащили… Наплевать. Он возьмет подорожную, выберется из города, откопает свой кошелек, отложенный на всякий случай и начнет все с чистого листа. А сейчас не грех и помыться…
