Ильм тогда даже немного опешил от неожиданной находки. Все круги, которые попадались ему раньше в этих местах, были мертвы. Орден методично уничтожал следы старых культов и не щадил ничего. Странно, что этот был в полном порядке. Причем находился он практически в двух шагах от торного торгового тракта и одноименного поселения…
— Мы дальше не пойдем, — Томаш поднял руку и трое плечистых парней, следовавших за ним по пятам, послушно замерли по колено в снегу.
Ильм, шедший несколько впереди, оглянулся и не смог удержаться от усмешки. Ох уж эти суеверия, сдобренные слухами, в избытке источаемыми специальными людьми из недр Ордена.
— Томаш, чего ты испугался?
— Да мало ли, что… — протянул главный помощник Гора, с опаской посматривая на возвышающиеся невдалеке камни Вороньего холма, — мы лучше поостережемся, на всякий случай, а ты иди…
Ильм пожал плечами и, проваливаясь сквозь наст, пошел навстречу старому знакомому. И чем ближе он подходил к сокровенному месту, тем спокойнее становилось у него на душе. С ним всегда так. Все тяжкие думы и печали словно растворяются не оставляя следа и их место заполняет нечто, заставляющее полностью забыть о мирских страстях. Еще несколько шагов вперед и не останется ничего внутри, кроме единения с древними силами природы.
Некромант вошел за пределы круга и огляделся. Все вокруг по-прежнему. Снега почти нет, только неровные пятна льда на пожухлой траве и небольшие плешины снега, накиданного шальным ветром. И тепло здесь… Тепло в самый лютый мороз. Говорят, что раньше по таким местам спасались от стужи бродяги. Теперь нет. Боятся люди, а чего бояться сами не понимают.
Он подошел к широкому алтарному камню, лежащему в самом центре сооружения.
Действия, которые предстояло совершить, ничего сложного собой не представляли. Немного навыка в начертательной графике, твердое знание рунического письма. Все остальное совершиться само собой.
Ильм достал из сумки специально припасенный для этого случая древесный уголь и нарисовал ровный круг. Посмотрел на дело рук своих, подправил немного и провел из его центра десять радиусов. Затем продолжил каждый так, чтобы линии пересекли окружность. Достал амулеты и бережно разложил по точкам пересечения. Потом тщательно выверяя движения, начертил возле каждого амулета двойные руны поглощения.
Вот и все. Но прежде чем произнести заклинание стоило защититься от охочих до чужого добра проходимцев. Три руны защиты для этого вполне достаточно. Некромант не дрогнувшей рукой нанес несущие смерть знаки на камень. Теперь активация и можно спокойно дожидаться завтрашнего полудня.
Слова заклинания прозвучали неожиданно четко, звонким эхом многократно отражаясь от окруживших его широким кольцом камней. Воздух над алтарем немного сгустился и задрожал.
Ильм, стараясь не смотреть на разгорающийся магический огонь, поскорее пошел прочь. Дело было сделано.
Ноги опять увязли в снегу, и холод с жадностью запустил свои лапы под полушубок. Некромант немного подтянул ремень и пожалел об оставленном им маленьком оазисе тепла.
Томаш встретил его взглядом, полным немого укора. Хотя, если присмотреться, то в нем можно было различить и тщательно скрытое недовольство.
— Долго ты мастер. Чуть не околели здесь от холода.
— Сами виноваты, — без тени сочувствия произнес некромант и сам удивился собственному безразличию, — шли бы со мной. Там, внутри тепло.
Что-то с ним происходило непонятное в последнее время. Черстветь к людям стал прямо на глазах.
— Боязно внутрь, — Томаш смачно высморкался, — разное про эти места рассказывают. Послушаешь и охотнее согласишься рядом от мороза сгинуть…
— Со мной же ничего не случилось.
— Так то… само собой понятно… ты ж некромансер. Нет в тебе ни души, ни жизни. Ты уж извиняй, ежели что тут не то сказал. Одна, значит, только чернота.
— А ты смелый мужик, — оскалился Ильм.
— Есть такой случай. Все потому, что я на крепкую руку полагаюсь, да верный глаз, а ты на царствие мертвых…
— И философ в придачу.
— Вот это что означает?
— Значит, что в корень зришь, — Ильм помолчал немного, — да только не тому дереву.
— Будет тебе, мастер сердиться, — Томаш поравнялся с некромантом, и они пошли плечо к плечу, — я ссоры не ищу.
— Я тоже. Предлагаю остановиться в Вороних Холмах на ночь.
— Лучшего места не сыскать. Корчма добрая, и дорогая зело.
— Деньги у нас есть.
— И я про то, — Томаш указал на показавшиеся сквозь негустой лесок соломенные крыши, — нажремся, напьемся и спать заляжем. Одно меня тревожит…
— Что еще?
— Наше добро там, — бандит кивнул в сторону круга камней, — дручики лесные его не стихарят?
— Там и останутся, — Ильм общий смысл уловил и не стал вдаваться в подробности, его сейчас больше беспокоило иное, — как думаешь, местные на нас лишнего пялиться не станут?
— А че им до нас? Мы люди торговые, дела наши никого не касаемы. Таких здесь много ошивается — тракт-то под боком. Только ты вот что, сам историю выдумывай, но рогом в ил не зарывайся сильно, а я, само собой, если нужда приключиться тебя завсегда поддержу.
