Вороньи Холмы оказались при ближайшем рассмотрении деревенькой на полсотни дворов, растянувшихся вдоль хорошо наезженной западной дороги. Недостатка в проезжающих мимо караванах здесь не было — большие города Волин, Кряжич и Моров стояли именно на этом торговом пути. Морской порт Турова притягивал многих.
Дома селян, вросшие в землю по самые окна, Ильма не впечатлили. Трактир же, возвышающийся над окружающей убогой обстановкой двумя полными этажами выглядел, как заправский щеголь в толпе нищих. Он казался островком сытой и зажиточной жизни посреди унылого сельского пейзажа. Чего только стоила крыша, на городской манер покрытая черепицей.
Некромант окинул взглядом большую площадь перед питейным заведением, отметил про себя каменный колодец, несколько больших повозок, охранника вооруженного дубинкой возле них и вразвалочку проследовал к крыльцу, украшенному сверху замысловатой вывеской с гордой надписью " Услада негоцианта".
В просторном зале было полно свободных мест. Имеющиеся в наличии посетители выпивали и закусывали степенно. Негромкий гул голосов плавно растекался меж колоннами, подпирающими потолок, и навевал смутные образы из жизни торговой гильдии. Всякие там сложные торговые соглашения, договоры, как и против кого, дружить, бесконечные, доводящие до головной боли рассуждения о процентах, сидках и полученных барышах. Ильм в этой кухне понимал мало, и поэтому решил ни в какие досужие разговоры не вступать. Игнорируя заинтересованные взгляды, он обходил стол за столом, выискивая взглядом корчмаря. Сейчас следовало быстро поесть, снять для ночлега комнату и поскорее туда убраться.
Томаш и компания послушно следовали за ним.
Ильм присмотрелся к нагруженному всякой всячиной прилавку. А вот, похоже, и хозяин заведения. Несомненно, хозяин. Высокая крепкая фигура, фартук-передник, уверенные жесты. Вон как девки прислужницы носятся под его надзором.
— Эй, почтенный, — Ильм чуть повысил голос, чтобы быть услышанным. И тут его сердце глухо ударило о ребра и провалилось куда-то вниз. Эх, надо было лицо изменить…
На него смотрел Лосось. Стражник немного похудел, отрастил эффектную бородку, но был все так же широк в плечах. Без брони и оружия, посреди кухонной суеты, он выглядел, честно говоря, немного странно.
Его вне всяких сомнений тоже узнали. Рот Лосося безмолвно распахнулся, глаза округлились. Ильм, успевший уже несколько раз предать себя анафеме, за то, что легкомысленно пренебрег маскировочными чарами, только и успел, что показать ему сжатый кулак.
Лосось среагировал не менее быстро. Рот захлопнул, глазам придал привычный прищур и с деловым видом подскочил к новым посетителям.
— Чего изволят удачливые приказчики?
— Во-первых, поесть, — Ильм замялся, пытаясь хоть немного переварить очередной выверт судьбы. И где он словечек таких нахвататься успел? Удачливые приказчики…
Они несколько мгновений смотрели друг на друга во все глаза. Что думал при этом Лосось, оставалось тайной за семью печатями.
— Так это, все, что угодно будет, — прервал паузу корчмарь, — окорок, жареная колбаса, копченая свинина.
— Окорок, — не стал мудрствовать некромант, — и выпить.
— Один момент, — Лосось щелкнул пальцами, — эй девочки, сюда.
Вскоре стол ломился от умело расставленных тарелок и кружек.
Ильм отсыпал трактирщику несколько монет и опустился на лавку. Рядом присел Томаш. Троица подмастерьев устроилась с другой стороны.
Лосось, однако, уходить не спешил. Он занял соседнюю лавку, благо рядом стоящий стол не был занят и с важным видом расправил фартук.
— Далече путь держите?
— А ты, что за спрос такой? — Томаш недовольно засопел и подцепил на нож кусок мяса.
— От простого любопытства спрашиваю, — Лосось даже бровью не повел, — можа вести какие новые случатся.
— Из Турова идем в Волин, — весомо произнес Ильм. Сидевшие по соседству купеческого вида мужички навострили уши, — намерены здесь заночевать и дождаться обоз. Комнаты у тебя свободные есть?
— Есть замечательные комнаты. Если одну возьмете на всех, то за ночь заплатите всего один серебряный центурий.
— У тебя губа не дура, — заметил Томаш, — за такие деньги перины пуховые полагаются и бабы. Есть у тебя перины и бабы?
— Пол центурия, — поддался Лосось.
За соседним столом одобрительно крякнули.
— Торг неуместен, — оборвал Томаша Ильм, — один серебрянный за две комнаты. Трое в одной комнате, двое в другой.
— Столковались, — трактирщик ловко поймал брошенную монету и отбыл по своим делам.
— Надоедливый, как осенняя муха, — проворчал Томаш ему в след.
— Просто интересно человеку, что в мире твориться. Откуда здесь новости узнать? Только от постояльцев.
— Любопытство есть ересь.
— А излишняя подозрительность?
— Это благо, потому что помогает отличить праведников от грешников.
— Удивляешь ты меня порой, — поморщился некромант, — тебе в Орден надо было идти, а не на ночные улицы.
— Я хотел, да не взяли. Сказали благости во мне мало, — Томаш допил пиво и окинул сумрачным взглядом зал, — пришлось смириться.
На некоторое время над столом повисла тишина, прерываемая лишь вдумчивым чавканьем и сопением.
