— Хочешь сказать, Элиэн все это испытывала? — прорычал в гневе Вадерион, прожигая взглядом Сайла и стену за ним.
— Мои способности друида позволяют видеть тени чужих душ, и я могу с уверенностью сказать, что на протяжении всех этих шести лет душа Императрицы медленно истончалась. Сейчас она настолько истерзана, что притягивает смерть. Императрица сильна духом, но раны душевные заставляют ее подсознательно желать и продвигаться к смерти, к тому же отнимают физические силы. Отсюда и затяжная болезнь, и общая слабость. Она угасает.
Что такого могло произойти, что заставило Элиэн страдать? А Сайл сказал, что это началось давно. Когда? Когда она приехала, молодая и неопытная, в чужую страну, где царила Тьма? Когда он насиловал ее каждую ночь, а ей не хватало сил сказать «нет»? Когда Ринер заставил ее раз за разом убивать своим приговором, смотря на чужие страдания? Все это было понятно, но почему в последние месяцы ничего не изменилось, ведь и Ринер был мертв, и Вадерион относился к ней терпимо? Еще хотелось добавить, что не было больше крови, но потом он вспомнил, как пару месяцев после возращения таскал Элиэн по пирушкам темных и даже клановым боям, где и орки, и тролли, и даже оборотни резали друг друга от души. Неужели ей было настолько тяжело в Темной Империи? Но он не сможет этого изменить, не сможет стать кем-то другим, и если ей действительно тяжело находиться среди темных, то он ее потеряет…
Заставив себя не поддаваться панике (он никогда этим не занимался, не потерял рассудок и сейчас), Вадерион отправился к единственному, кто мог спасти Элиэн — к ней самой. Она обнаружилась в своих покоях, одетая и причесанная, собранная и готовая хоть сейчас вести светскую беседу, вот только его больше не обманывала ее маска, и он видел, какой слабой она была.
— Нам нужно поговорить, — он ненавидел эту фразу всей душой и впервые произносил ее сам. Элиэн послушно кивнула, словно давно ждала этого момента. — Я беседовал с Сайлом.
— Понимаю, — даже голос ее стал бесцветным.
И вот как дальше вести разговор?
— Рассказывай, что происходит, — приказал он, нависая над ней, как утес над деревцем. Но сесть Вадерион не мог — был слишком зол, то ли на себя, то ли на Элиэн.
— Что ты имеешь в виду? — в бесцветном голосе промелькнуло удивление.
— То что ты, по словам Сайла, собралась умереть! — рявкнул взбешенный Вадерион: ситуация выходила из-под его контроля, он буквально чувствовал, как душа Элиэн ускользает от него, как вода проходит через пальцы.
— Я собралась⁈ — как оказалось, не только он был зол. Элиэн мгновенно вскочила с кресла и, сжав кулаки и ничуть не понижая голоса, принялась кричать: — Я собралась⁈ Я сделала все, чтобы выжить! Я не виновата, что эта проклятая Судьба вечно подставляет меня! Я столько боролась, столько сделала, столько пережила, чтобы в один миг умереть! Стать, как всегда, ненужной! Убитой!
— Да кто тебя убьет⁈
— Ты, — выплюнула она, и в глазах ее был лишь страх.
Она никогда его не упрекала, но ее молчаливый страх был в тысячу раз хуже. А Вадерион никогда бы не признался, что он жалел о том, что породил в ней этот страх. Со временем ему стало казаться, что Элиэн изжила его в себе, но сейчас Вадерион внезапно понял, что все это время она лишь загоняла свой страх глубже, пряча от него. Ее убивала не сама Темная Империя, ее убивал он сам.
— Разве я давал тебе повод, чтобы так считать? — холодно поинтересовался Вадерион, прерывая тишину, повисшую после ее шокирующего признания.
Казалось, его тон успокоил и ее. Она превратилась в Темную Императрицу — ледяная, высокомерная и недоступная. Маска, а не живая эльфийка.
— А разве ты давал повод считать иначе? — с улыбкой мертвеца поинтересовалась она, проходя по гостиной. — Вадерион, мы ведь оба знаем, как устроен этот мир: выживает сильнейший. Я — никто. Всего лишь твоя супруга. Ты можешь сломать меня по своему желанию. Сколько бы я не боролась со всей Темной Империей, я буду никем, пока ты не скажешь иначе. Моя жизнь всегда будет зависеть лишь от тебя, а ты, согласись, не добрый и не милосердный мужчина. Единственное, что меня может спасти от твоего гнева — или еще хуже, безразличия, — это доказательство моей полезности. Что ждут от супруги? Наследника. Я не успела тебе его подарить — мой отец вновь подвел меня. Что делать со светлой принцессой, которая была залогом достоверности вашего непрочного союза? Союза, который был разорван… Убить, конечно. Зачем обременять себя женщиной, к которой ты испытываешь лишь легкое влечение?
— Легкое влечение? — недобро блеснув глазами, переспросил Вадерион. Его спокойствие было такой же маской, как у нее.
