— Не думай о таких глупостях, — голос его звучал успокаивающе, и, наверное, впервые Элиэн почувствовала ту разницу в возрасте между ними, которая скрадывалась в обычное время. — Ты носишь под сердцем нашего ребенка, это тяжело. Ты переживаешь, это не страшно. Ты можешь плакать, и кричать — главное, чтобы вам с ребенком было хорошо. Элиэн, я знаю тебя, и я готов поддерживать тебя. Хочешь кофе? Пей кофе. Хочешь поплакать? Поплачь. Котенок, ты можешь позволить быть себе слабой, я смогу защитить вас с нашим ребенком.
Элиэн всхлипнула — уже не от непонятной истерики, а от этого пронзительного признания.
— Я люблю тебя.
— И я тебя, хес’си.
На этот раз она поверила, хотя у нее еще был повод сомневаться.
— Я развеял все твои тревоги, и мы можем ложиться спать? — с усталой насмешкой поинтересовался Вадерион, поглаживая ее по спутанным волосам.
— Нет… Я… — она подняла на него взгляд, в котором была и боль, и прежняя, свойственная ей решимость. — Я вызываю у тебя отвращение? Вот такая, с животом?
Багровые глаза сузились в предупреждении.
— Ты перестал мною интересоваться как… как женщиной.
— Вообще-то Сайл запретил мне к тебе даже притрагиваться с этими мыслями.
— Уже давно разрешил!
— Нет, котенок.
Элиэн отстранилась и со свойственным всем женщинам оскорбленным достоинством процедила:
— Я поняла, пусти.
— Ничего ты не поняла. — Он поймал пальцами ее подбородок и заставил посмотреть в глаза. — Ты не понимаешь, насколько я сильнее тебя. Я… Я боюсь причинить тебе и ребенку боль, навредить вам. Я не хочу ради своей сиюминутной прихоти подставлять под угрозу ваше с ним здоровье и, возможно, даже жизнь. Что же касается приставаний… — протянул он, и взгляд его из серьезного и сосредоточенного превратился в тяжелый и тягучий. — Ты не представляешь, как ты красива, такая. Моя женщина, носящая под сердцем моего ребенка. Если бы я позволил своим темным желаниям воплотиться в жизнь, то ты бы каждую ночь исполняла свой супружеский долг. До самого утра под непрекращающиеся стоны, — прошептал он ей на ухо.
Элиэн сглотнула, на мгновение унесенная в это темное видение, нарисованное Вадерионом, а потом, придя в себя, осуществила маленькую месть. Заодно проверила правдивость слов мужа.
— Элиэн! Задери меня демоны Глубин! Хватит ерзать! Я же не стальной!
О да, он сказал правду. Элиэн спрятала торжествующую улыбку у него на груди, чувствуя, как пульсирует возбужденная плоть под плотной тканью кожаных штанов.
— Помочь? — игриво поинтересовалась она, за что удостоилась протестующего рыка и тут же оказалась на кровати. — Вадерион!
— Нет, котенок, мне будет мало твоих нежных ручек и горячего ротика, оставим игры на потом. Я скоро вернусь, — пообещал он, страстно целуя ее и исчезая в ванной.
Элиэн коснулось рукой округлившегося живота и улыбнулась, думая о том, в кого пойдет их малыш. Если ему достанется темперамент его отца, то императорскому замку грозит опасность.
Тейнол с тоской посмотрел на две одинокие чашки, наполненные мерзкой темной жидкостью. Есть с каждой минутой хотелось все больше — они сидели здесь уже два дня. Вернее, это Тейнол сидел, а вот Вадерион своими хождениями скоро должен был протоптать дыру в прочном каменном полу. Впрочем, его можно было понять: он волновался за Императрицу и их дитя. Тейнол вообще-то тоже, но его тревога не шла ни в какое сравнение с чувствами друга. Тот последние два дня, кажется, даже не присел ни разу, все расхаживал по гостиной, то ругаясь, то молча сверкая алыми глазами.
Тейнол мысленно вздохнул, глядя на кофе — единственное съестное, стоящее на столе. К сожалению, последние сутки Вадерион стал настолько нетерпим, что слуги к ним боялись заглядывать даже под угрозой смертной казни. А оставить друга в такой момент Тейнол не мог, вот и приходилось мучиться страшным выбором: кофе он терпеть не мог, но есть хотелось все сильнее. Даже неуловимый глава Теней был созданием из плоти и крови и нуждался в таких простых вещах, как еда и сон.
Взгляд его в сотый раз уперся в чашки с остывшим кофе, когда дверь наконец-то распахнулась и на пороге появился Сайл — слава Тьме!
— У вас сын, ваше величество. Можете пройти к Императрице, она вас ждет.
Как только Вадерион исчез из гостиной, Тейнол встал, потянулся и довольный за друга с супругой отправился на кухню. Хорошо, что Императрица позаботилась о поварах, теперь они хоть нормально в замке питаются.
