— Двигайся. — Его руки сжали ее бедра, и она качнулась, чувствуя его как себя, сжимая его член в себе и думая лишь об одном — о том, чтобы это продолжалось вечно.
Элиэн молча лежала рядом и смотрела на него. За окном скоро должен был забрезжить рассвет, свечи давно догорели, но темнота никогда не была препятствием для него. Эта была длинная ночь. Сколько было раз? Пять, шесть? Какая разница! Вадерион хотел лишь выспаться перед долгой дорогой и боялся, что сейчас Элиэн, как всех женщин, особенно чувствительных (а светлых он относил к таким априори), понесет говорить о чувствах. Последнее, что ему было нужно сейчас, это ее признание. Но она, как всегда, удивила его, молча подняв руку и коснувшись его щеки, а потом свернулась клубочком и заснула, доверчиво уткнувшись своим носиком ему в грудь. Ее мерное дыхание заставило Вадериона судорожно вздохнуть. Он накрыл ее одеялом, чтобы даже хрупкие бледные плечи не замерзли, и прижал к себе. Спать почему-то расхотелось.
Элиэн стояла на продуваемом ледяным ветром крыльце черного замка и смотрела на мрачного (как и всегда) Вадериона. Тот поправил подпругу у своей пантеры и все же вернулся к ней, попрощаться, пока остальные темные весело шутили и мерились скакунами и оружием. С Вадерионом уезжала вся воинская элита Темной Империи: вожди и шаманы орков, тролли, лорды дроу и многие другие. Так что сейчас во дворе замка собрался далеко не маленький отряд.
Вадерион остановился напротив нее, и по его взгляду сразу становилось понятно, что все то, что произошло этой ночью, там и осталось. Что уж нашло на ее супруга, что он был так заботлив и нежен, Элиэн не знала, но послушно заперла все свои чувства глубоко внутри, оставив лишь привычную доброжелательность и сдержанность. Словно ничего не случилось. Вот бы еще также легко было забыть про неловкость!
Когда молчание стало затягиваться, Элиэн все же произнесла, кутаясь в слишком тонкий для зимы плащ:
— Не забывай есть хоть иногда…
— Элиэн, — предупреждающе зарычал Вадерион.
— … не мерзни…
— Элиэн.
— … и постарайся не поймать шальную стрелу.
Он бросил на нее недовольный взгляд.
— Мне не нужна нянька.
Вадерион резко развернулся, оставляя Элиэн одну.
Ветер дул все сильнее, и когда их отряд выезжал из городских ворот, Вадерион потуже затянул полы мехового плаща. Действительно холодно.
Он всегда жил этим: битвой, войной. Его жизнь никогда не была и не могла быть скучной, так что он ехал вперед с чувством удовлетворения и предвкушения, но не соврал бы, если бы сказал, что рад был бы вновь почувствовать в своих объятиях своего котенка. Маленького, с каштановыми кудрями и голубыми глазами. Сильную духом, но такую слабую. Его Элиэн.
Много тысячелетий назад открылись Врата, впустив орды демонов, и началось Великое Нашествие. Люди и эльфы, гномы и вендиго, светлые и темные, смертные и бессмертны — все они встали на защиту даже не родных земель, а самого мира. У демонов была лишь одна цель — захватить, выжечь весь мир. И ничего не могло их остановить. Ни Тьма, ни Свет не смогли помочь своим подопечным. И когда надежда была потеряна, а небо покрылось облаками из пепла, пришли
Темная Империя с начала своего основания имела закрытые границы. Для ее соседей — человеческих королевств Логры и Ферании — так было даже лучше. Для всего мира Темная Империя оставалась недосягаема не только в вопросе торговли или войны (не нашлось еще такого светлого народа, который бросил бы вызов объединенной мощи темных), но и в вопросе знаний. Никто не знал, как и чем живут подданные Тьмы. По миру гуляли слухи, один другого страшнее. Естественным считалось мнение, что темные живут в ужасном грехе: среди них царит разврат, убийства.
