В России подобный путь развития был недопустим, считался аморальным. Кроме того, для этого пришлось бы подорвать крестьянскую общину, что невозможно было осуществить, не подорвав все государственное устройство России.
Несмотря на все это, вопреки суровым природно-климатическим условиям и почти непрерывным войнам, Россия входила в пятерку сильнейших, а не слабейших в экономическом смысле стран мира. Она и теперь – после, казалось бы, полного уничтожения в 1990-х, – шестая экономика мира.
Нет никакого отставания, потому что нет гонки. Если она начиналась, мы постоянно проигрывали. Корни этой нашей ментальной особенности, конечно, тоже евангельские – особый образ жизни, в котором земное обустройство никогда не было главной целью.
Когда русские становились равны себе самим в ментальном и духовном смысле, то и материальная сторона жизни выстраивалась.
«У нашей страны нет других союзников, кроме армии и флота», – говорил Александр III своему сыну, наследнику Николаю II.
Словно устав от заимствований и подражаний, страна окунулась во все русское. Даже значительная часть интеллигенции в 80-е годы XIX века, не всегда резво, но потянулась к национальным традициям, к церкви. Жаль, не дожил Достоевский – он мечтал бы это увидеть. Архиепископ Херсонский Никанор (Бровкович) писал об атмосфере тех лет: «
Два столетия в русской живописи царствовал так называемый стиль Академии, полностью перенятый на Западе, а в архитектуре – величественный Рим. Теперь, в рамках русского возрождения, в 1889 году был освящен храм Христа Спасителя – в новом российско-византийском стиле, храм Спаса на Крови в Питере, храм в Борках на месте крушения поезда царя, Абрамцевская церковь.
Другой стиль – неорусский: «Терем» в Абрамцеве, типография Мамонтова (Гартман), Исторический музей (Шервуд), Городская дума (Чичагов), Верхние Торговые ряды (ГУМ) (Померанцев), храм на Куликовом поле (Щусев), храм в Марфо-Мариинской обители (Щусев), дом Васнецова в Абрамцеве.
Новые короли живописи – жанристы: они пишут простой народ, тему, закрытую до середины этого века. Саврасов, Богданов-Бельский, Перов, Маковский, Поленов, Репин, Суриков, возродивший интерес к допетровской России и крикнувший раз Толстому:
Отдельной строкой назовем Нестерова – гениального художника с каким-то пророческим даром: автор великого «Видения отрока Варфоломея», десятка фресок в храмах, он очень точно ощущал что-то главное про свою родину в пору, когда родина от этого главного отрекалась. Взгляните на картину «На Руси», где страна идет по снегу, чтобы под тихим пейзажем припасть на колени перед Христом; на «Душу народа», собравшую на одном полотне все главное, что есть у России.
В музыке – время Глинки и Мусоргского: «Борис Годунов», «Хованщина».
Исполнились пророческие слова славянофила Аксакова: «
Теперь Россия максимально равна себе и тем интересна в мире. Повсюду на Западе утверждается сервировка стола а-ля рус; матрешка – пришедшая к нам, как ни парадоксально, из Японии, – становится символом нашей страны в мире, Русские сезоны Дягилева – хит на Западе, а русский театр по новой системе Станиславского переворачивает мировое актерское искусство. Система эта, кстати говоря, могла родиться только в недрах православного мироощущения, ведь главный постулат Станиславского, «жизнь человеческого духа на сцене» – это обращение внутрь себя, где мы предельно правдивы. Этому обращению учит только православное христианство.
Система Станиславского появилась в стране, где все еще Великим постом театры закрывались – отсюда слово «капустники»: это самодеятельные спектакли, которые полуподпольно ставили и играли актеры, поедая постные пироги с капустой в гостинице «Челыши» (на ее месте теперь «Метрополь»).
Мода на русское возвращает бороды, а в армии появляются очень удобные шапки-ушанки, которые и теперь символ России.
Апофеозом этой волны станет последний костюмированный бал в Зимнем дворце – в 1903 году уже последний русский император и весь двор оденутся в костюмы своих предшественников: царей и их слуг допетровской поры.
Именно в это время книга русского ученого Данилевского «Россия и Европа» становится всемирным хитом. В ней впервые сформулирована теория цивилизаций – культурно-исторических типов, которые выходили на орбиту истории и существуют на ней до сих пор. Суть открытия Данилевского: эти типы не пересекаются, нет никаких «общечеловеческих ценностей», пропаганда которых, между прочим, уже шла с Запада.