Правда, не всегда все было так благостно, иногда местные крестьяне видели в подвижниках своих врагов. Не светочей, а конкурентов, претендующих на их земли.
Эта эпоха была прозвана «веком Северной Фиваиды» – как сравнение русских северных земель вокруг Белозерска и Вологды с Фиваидой – областью поселения в Древнем Египте монахов-отшельников раннего христианства.
Линия колонизации шла из центрального междуречья Оки – Волги на север и северо-восток, ведь из-за Литвы путь на запад был закрыт. Вот действие Промысла. Он ведет по своему усмотрению именно в этом направлении. Можно точно установить маршруты колонизации: одна линия шла от реки Костромы к реке Вычегде, другая – по Шексне к Белому озеру.
Вокруг монастырей постепенно строились поселения – люди стремились под покровительство силы и упорядоченности быта, которую демонстрировали иноки своими духовными подвигами и умениями в ведении коллективного хозяйства. Часто к монастырям прилегало более сотни деревень и сел. Монастыри приумножали земли и объединяли крестьян и торговый люд. Впоследствии именно вокруг таких околомонастырских слобод образовывались новые города, которые являлись крупными точками на торговых путях.
Монастыри нередко служили государству: в голод своими запасами сбивали цены спекулянтов, в войны становились мощными крепостями, например, Соловецкая обитель в 1614 году содержала на монастырские средства целый гарнизон, который защищал русское Поморье от враждебных ему карелов, шведов и норвежцев. В Тихвинском монастыре в 1613 году не только выдержали три месяца осады шведами, но и отразили в следующем году наступление. Литовцам не сдался Кирилло-Белозерский монастырь. Симонов и Андроников монастыри как крепости защищали подступы к Москве.
Монастыри становились и центрами культуры, где развивалась письменность.
Жизнь основателя Муромского Свято-Успенского монастыря на Онежском озере, преподобного Лазаря Муромского, как раз пример того, как негладко проходили «колонизация» и «христианизация» Севера: сперва местный посадник отказался отдать свои земли под обитель Лазаря, потом язычники лопари и чудь объявили охоту на святого. Несколько раз он чудом избежал смерти. Его дом сожгли. Лишь незлобие святого обратило к нему язычников. Старейшина лопарей обратился к преподобному Лазарю Муромскому с просьбой исцелить ребенка, слепого от рождения, взамен пообещав уйти с острова и оставить в покое обитель Лазаря. Святой прочитал над ребенком молитву и окропил его святой водой – и тот прозрел. Отец исцеленного мальчика стал монахом и покрестил всех своих сыновей. А «злые люди», как и обещал старейшина, ушли с острова. Слава о преподобном разнеслась даже в удаленные земли – из них приходили к нему креститься и постригаться в иночество.
Похожая битва была и у Арсения Коневецкого – он подвизался на Афоне, а потом был послан на Север Руси. На Валаамском острове Коневец все еще стоит Конь-камень, прежний языческий идол, из которого Арсений изгнал бесов и на котором поставил свою часовню.
Еще один великий святой миссионер и друг преподобного Сергия Радонежского – святой Стефан Пермский, просветитель зырян. Он проповедовал христианство в землях коми, местечке Пырас (современный Котлас). Он создал для зырян алфавит – Пермскую грамоту.
Ключевский ставил в один ряд трех современников: преподобного Сергия Радонежского, митрополита Алексия и святого Стефана Пермского:
«Ищите прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф. 6:33). Этот закон уверенно работал всю русскую историю. Когда страна массово ориентировалась на небесное, устраивалось и земное. Эту евангельскую закономерность можно увидеть и в жизни целого народа, и в жизни каждого человека.