Судьба самозванки полностью

Черт бы меня побрал, мне нужно взять себя в руки.

Нет, черт возьми, да, он пахнет, как она, учитывая, что у нее был тет-а-тет до меня. На самом деле, у них у всех был. Я бы пошутила насчет того, чтобы приберечь лучшее напоследок, но выражение лица Найта, когда он сжимает свой бокал с такой силой, что белеют костяшки пальцев со шрамами, наводит на мысль, что это не тот случай.

Похоже, ему буквально больно находиться здесь.

‒ Ты действительно ничего из этого не контролируешь?

Вопрос, должно быть, застает его врасплох, потому что он поворачивает голову в мою сторону, уже хмурясь. Я просто пожимаю плечами.

‒ Я имею в виду, очевидно, что ты не хочешь быть здесь, и ты уже сказал, что не хочешь, чтобы я была здесь, так что… ты действительно ничего не контролируешь?

Он долго смотрит на меня, и, на одну-единственную секунду, мне, кажется, что я замечаю намек на мягкость, но он моргает, и все исчезает.

‒ Нет, ‒ он подносит бокал к губам, допивает его и тянется за бутылкой в третий раз с тех пор, как сел… целых пять минут назад. ‒ Есть много вещей, которые я могу диктовать, и многое я изменю, когда стану королем, но это не одна из них. Это написано на прахе наших предков. Эволюцию короля не изменить.

‒ Комната рядом с моей. Она принадлежала рыжеволосой, ‒ я замолкаю.

Глаза Найта прищуриваются, когда он смотрит на меня, но я не съеживаюсь и не отвожу взгляд.

Она ушла, и, судя по сплетням в зале для завтраков сегодня утром, она ушла бы только в том случае, если бы ее убили или вышвырнули, а девочки поклялись, что не делали этого. Было немного странно, что все они смотрели на меня так, как будто это сделала я, но все, что я могла сделать, это смеяться над их обвиняющими взглядами.

Какого хрена мне убивать любую из этих девушек? Они ‒ мой единственный шанс на свободу. Он должен выбрать одну, и чем скорее, тем лучше. Мне нужно провалить предмет в университете, и меня ждет лучший друг, с которым нужно накачаться.

‒ Да, ‒ наконец говорит Найт. ‒ Она ушла.

Он пристально смотрит на меня, как будто ищет что-то, чего не может разглядеть.

Значит, он все-таки избавился от нее.

‒ По состоянию на пятнадцать минут назад, Фейри тоже, ‒ предлагает он, в его проницательных глазах плавает больше, чем я осмеливаюсь осознать.

Я не знаю, о какой девушке он говорит. Я понятия не имею, кто есть кто, но мне все равно, чтобы спрашивать, какие две девушки остались на данный момент, потому что теперь я в еще большем замешательстве.

Он был так зол на меня прошлой ночью, но я все еще здесь. Что она могла сделать хуже, чем сбежать из этой крепости с другим парнем, когда ты должна бороться за руку короля, не говоря уже о короне? Ни хрена себе, что мой мозг может придумать. Конечно, это ничего не значит, потому что это самое большое время, которое я провела среди Одаренных за последние десять лет.

‒ Так, почему же, я все еще здесь? Если ты можешь решать, когда уверен в ком-то, почему бы тебе не отправить меня домой?

‒ Ты дома, Лондон, ‒ говорит он обманчиво, но спокойно. В его глазах вспыхивает огонь.

Я качаю головой, но ничего не говорю, и ему это не нравится.

‒ Давай, ‒ он вскакивает так быстро, что я вздрагиваю.

Протягивает мне руку, и я колеблюсь, но затем его глубокие голубые глаза останавливаются на мне. Они заглядывают глубже, выискивая секреты моей души, и хотя я хочу зачахнуть, я не могу. Что-то внутри шевелится, внезапный взрыв внизу живота, и я сжимаю пресс, чтобы скрыть это.

Он опускает взгляд, и я понимаю, что мои губы приоткрылись. Глаза встречаются с моими, и он чуть приподнимает подбородок.

Я не собираюсь двигаться, но у моего тела другие планы. Моя ладонь находит дорогу к его ладони.

По руке пробегает электрический разряд, когда наша кожа соприкасается, и я ахаю, когда он дергает меня со стула с такой силой, что моя грудь врезается в его.

Он такой чертовски высокий, такой большой, что у меня начинают дрожать колени. Его свободная рука обнимает меня, прижимая ближе, и его пальцы находят нижнюю часть моего подбородка. Он приподнимает меня, заставляя смотреть ему в глаза.

‒ Закрой глаза, детка, ‒ шепчет он.

Детка.

Мои глаза закрываются, и как только они это делают, вспышка бледной кожи и мускулов проносится в сознании.

Зубы и острое чувство удовольствия, пронизанное болью.

Грубые руки и сердитые слова.

Медленные движения и нежный шепот…

‒ Детка… ‒ шепчет он.

Мои глаза снова распахиваются, сердце бешено колотится. Когда я смотрю на него снизу вверх, замешательство порождает панику в моем сознании, но мысли замирают у меня на губах, когда я оглядываюсь вокруг.

‒ Срань господня…

Водопад цвета обсидиана стекает с высокой скалы, усыпанной ярко-розовыми и лаймово-зелеными цветами, которые закручиваются к вершине. Деревья тянутся к нему толстыми корнями, предлагая ощутить вкус магии, скрывающейся за барьером. Чем бы ни было это место, оно прекрасно, если не сказать чисто. Может быть, это плод его воображения?