Судьба самозванки полностью

Он боролся против нас, притворяясь, что наша связь была не совсем тем, чего он хотел. Что я была не совсем тем, чего он хотел, когда правда в том, что… Я была.

О Найт.

Боль, которую он испытывает сейчас, отличается от той, которую он чувствовал той ночью.

‒ Я чувствую его, ‒ тихо говорю я. ‒ Что-то не так.

Она делает долгий выдох, ее плечи расслабляются.

‒ Ты доверяешь мне.

‒ Нет, я…

Она подносит руку к моей щеке, и мои глаза закрываются от этой связи. Тепло разливается по телу.

‒ Мы собираемся спасти его.

‒ Их.

Ее губы подергиваются.

‒ Он, они, кем бы они, черт возьми, ни были. Мне все равно. Мы спасем их. Убей того, кто причинил тебе боль, и тогда я вернусь домой.

‒ В твоих устах это звучит так просто, ‒ я оглядываюсь вокруг. ‒ Люди здесь отвернутся от тебя, если ты возьмешь меня и оставишь их позади.

‒ Люди здесь будут сражаться бок о бок с тобой, если ты их попросишь, ‒ ее слова сильны и ясны.

Она, должно быть, видит недоверие в моем взгляде, поэтому протягивает руку, заправляет мои волосы за ухо и удерживает меня неподвижно.

‒ По твоим венам течет Тьма, а не та, что течет по их венам. Я не связана с Ратом так, как они, но я выросла рядом со Стигийцами по происхождению. В жилах каждого на этом острове течет кровь темных душ, включая меня. По какой-то причине эти души признают тебя чем-то большим, следовательно, так оно и есть.

‒ Почему ты не спрашиваешь меня, почему это так?

‒ Потому что, судя по выражению твоих глаз, Виллайна Лакруа, ты сама не совсем уверена в ответе, ‒ она мгновение смотрит на меня, прежде чем продолжить. ‒ Мне не нужно знать, что ты сделала, чтобы тебя забросили сюда, и меня не волнует твоя жизнь в Рате или откуда бы ты ни пришла. Для меня все это не имеет значения. Все это не мое дело, поскольку я ничто за пределами этого острова.

Я внимательно наблюдаю за ней.

‒ Но?

Она кивает.

‒ Но с той минуты, как ты высадилась на этот остров, моя кровь стала теплее, чем когда-либо прежде. Моя магия пульсирует под кожей. Знаешь, о чем это мне говорит?

‒ Что я токсична.

Хайде громко смеется, качая головой, и встает.

‒ Да, девочка. Чертовски токсичная, но я с этим смирилась, ‒ она протягивает руку, и я даю ей свою, позволяя поднять меня на ноги. ‒ Я просидела на этом острове семнадцать долгих, черт возьми, лет, ожидая, когда откроется мое предназначение, задаваясь вопросом, почему судьба благословила проклятых ребенком, который все равно был бы проклят.

‒ И теперь ты думаешь, что причина во мне?

Она пожимает плечами, ухмыляясь, отступая назад.

‒ Наверное, нет, но это было бы какое-то дерьмо, не так ли?

Мы обе негромко смеемся, и я наблюдаю, как она вытаскивает один из кинжалов из ножен на боку. Бросает его мне, и я ловлю его за рукоятку, разглядывая свое отражение в остром лезвии.

Белые волосы ярче, чем когда-либо прежде, и когда я смотрю в свои глаза, появляется тень. Она подходит ближе к поверхности, глядя на меня в ответ. Насколько я могу разглядеть, у нее нет формы, но это нечто сильное, темное и голодное.

Ради мести.

Для него.

Улыбка изгибает мои губы, и я клянусь, она улыбается в ответ.

Я смотрю на Хайде.

‒ Готова?

‒ Готова.

Она засовывает большой и указательный палец между губ и свистит.

Я смотрю, поворачиваясь, когда земля грохочет и дрожит под ногами. Ветер свистит, гремит и ревет, и тогда я вижу их.

Четыре, пять… шесть Драконов переваливаются через край утеса, их гигантские когти впиваются в землю, когда они приземляются с ревущим грохотом, заставляющим меня споткнуться на месте.

И затем присоединяется седьмой, но он не падает в плотную линию, созданную другими, он парит над головой, медленно снижаясь, пока его массивное тело не оказывается передо мной.

Он опускает голову к земле, но его зеленые глаза все еще над моей головой.

‒ Еще раз привет, друг, ‒ шепчу я, странное чувство грусти охватывает меня, но в тот момент, когда моя ладонь прижимается к его толстой, острой чешуе, оно тает. Я слегка хмурюсь, и, клянусь, Дракон оборачивается от моего прикосновения. Слезы наворачиваются на глаза, но я не знаю почему.

‒ Ладно, новенькая, ‒ зовет Хайде, и я, обернувшись, вижу, что она уже взбирается на спину гигантского красного Дракона. ‒ Куда?

Я двигаюсь, взбираясь на спину моего Дракона и обхватываю руками поводья, когда смотрю на нее. Закрыв глаза, я пробую то, чего раньше не делала. Что-то, в чем я не уверена, что сработает.

Я позволяю себе отойти на задний план, позволяя моей связи вырваться вперед и взять управление на себя.

И тогда я вижу их.

Синнер, Крид и Ледженд висят там, кровь размазана по их груди и лицам, небольшие порезы и открытые раны покрывают кожу. Я втягиваю воздух.

Они в беде. Их схватили.

Глаза, которыми я смотрю, должно быть, Найта, потому что не хватает только его. Я пытаюсь что-то сделать, смотрю вниз, и хныканье вырывается из моего горла.

Дракон, мой Дракон, мурлычет подо мной, и мои дрожащие ладони инстинктивно прижимаются к нему.

Рукоять кинжала торчит из живота Найта, лезвие глубоко вонзилось в его плоть. Кровь растекается у его ног огромной лужей, и ярость, смешанная со страхом, лижет мою кожу.