Судьба самозванки полностью

Где ты, детка?

Что-то толкается в моем сознании, борясь с моим вторжением, и внезапно Найт начинает биться. Мальчики оборачиваются, хмурясь. Их губы шевелятся, но я не слышу звуков. У меня есть только зрение.

Я оглядываюсь вокруг, замечая забрызганные кровью стены, все белого цвета, но мой гнев разгорается из-за длинных красных веревок, сделанных из магии.

Я знаю эти веревки, это те самые, в которые меня заперли не так давно.

Я моргаю, глядя на Хайде.

‒ Тебе это не понравится.

Драконы поднимаются в унисон, розовые и голубые вихри кружатся над головой, и Хайде поднимает подбородок, расправляя плечи. Ее решение уже принято, несмотря ни на что.

‒ Куда едем, Виллайна?

‒ Зал заседаний Министерства.

В тот момент, когда последнее слово слетает с моих губ, нас затягивает в водоворот, рычание Дракона звенит в ушах.

Я иду, Найт.

Я приду и покончу с ними, со всеми ними.

Двадцать шесть

Найт

У меня начинается бред. Потеря крови слишком большая для моего, и без того ослабленного, состояния.

Они высасывают из нас энергию, а вместе с ней и наши дары. Они не могут забрать все, кровь в наших жилах ‒ не единственное место, где живет королевская магия, но они знают это, так же как знают, что никогда не смогут победить нас до конца. Они не смогли победить нас даже в самом слабом состоянии, но именно для этого нужны цепи адского пса моего отца.

Если бы он знал, что эти люди будут использовать это против его наследников, он бы оторвал им конечности одну за другой, и только когда их семьи будут лежать мертвыми у их ног, а от их существа останется только голова на туловище с медленно бьющимся сердцем, он прикончил бы их.

Если бы он прожил достаточно долго, чтобы стать свидетелем предательства своего собственного наследника, он бы убил и ее тоже.

Я собираюсь убить ее.

Как, черт возьми, она вообще жива?

Лондон отослали, она ушла, забрали у меня и из ее дома, а затем убили… и все из-за нее. Моя собственная гребаная кровь. Моя тройняшка.

Она будет умирать медленно. Мучительно и публично.

Голова снова болит, и я сжимаю челюсти, глядя на братьев. Они в том же состоянии, что и я ‒ ножи, вонзенные в их плоть; кровь, пролитая у их ног.

Совет хочет нашей смерти.

Они хотят Рат для себя, и когда я смотрю на братьев, зная, что сестра помогает врагу, что она тоже враг, я боюсь, что это именно то, что они получат.

Огонь горит повсюду вокруг меня, охватывая улицы и окутывая меня клубами черного дыма. Сначала я задаюсь вопросом, не те ли это, кто наблюдает свыше, не этот ли дым ли наши предки которые пришли защитить нас, но когда густое облако подкрадывается ближе, лишая меня чувств, я знаю, что ошибаюсь.

Но я Одарен, принадлежу к королевской семье. В моих венах течет кровь Деверо.

Огонь не может убить меня, а дым не может заманить в ловушку, поэтому я продвигаюсь вперед, перешагивая через пламя. Сила бурлит в груди, кружась и рыча, но когда она достигает поверхности, ее дергают за цепь.

Цепь, которую невозможно разорвать.

Замок, который невозможно взломать.

Только у одного человека есть ключ, чтобы освободить меня, и я довел ее до смерти.

Я убил ее.

‒ Ты пытался.

Мои мышцы застывают, пламя вокруг меня ‒ ревущее и яростное, но дым поднялся выше в воздух, позволяя видеть сквозь красные и синие всполохи.

Белый ‒ это то, что я нахожу.

Один проблеск.

Длинный, гладкий и дующий, а затем черные глаза встречаются с моими.

Мое сердце подпрыгивает, возвращаясь к жизни, будто в него ударила молния.

Я пытаюсь подбежать к ней, но это только отталкивает ее еще дальше.

Как я это сделал.