Я не считаю себя жестоким человеком, но мне так и не довелось испытать угрызений совести из-за того, как я тогда поступил. Я слышал ее вопль – так кричит животное, попавшее в ловушку, но я не обернулся. Свернув за угол, я продолжал шагать дальше, возвращаясь тем же путем, что пришел.
Я едва держался на ногах от холода, голода и усталости. Но самым сильным чувством было ощущение утраты. В какой-то момент из моих глаз хлынули слезы. Они падали на золотые волосы Шута, и я ничего не видел в бледном лабиринте. Возможно, именно по этой причине я прошел мимо одной из своих отметок на стене. Я повернул обратно, но понял, что нахожусь в незнакомой части цитадели. Оказавшись возле обледенелой лестницы, я попытался подняться наверх, но понял, что не в силах это сделать с такой ношей. Я повернул обратно и вновь двинулся по коридору, окончательно заблудившись.
В какой-то момент я расстелил свой плащ на полу и немного поспал, одной рукой обнимая холодное тело Шута. Проснувшись, я нашел в своем заплечном мешке немного хлеба и поел, потом сделал несколько глотков из фляги, смочил край плаща и вытер грязь и кровь с его лица. Но я не сумел убрать с него гримасу боли. Поднявшись на ноги, я снова взял Шута на руки и пошел дальше, уже совершенно не понимая, где нахожусь. Возможно, я терял разум.
Наконец я подошел к тому месту, где сходились каменная и ледяная стены. Мне бы следовало повернуть обратно, но, подобно мотыльку, летящему на свет, я двинулся по коридору, ведущему наверх. Голубое сияние магических светильников освещало мне путь, и я шагал все дальше, поднимаясь вверх по ступенькам, вырубленным в камне. На площадке я остановился, чтобы перевести дух. Впереди виднелась потрескавшаяся, высохшая деревянная дверь. Я распахнул ее, рассчитывая найти топливо для погребального костра.
Если у меня еще оставались сомнения, что эти ледяные владения раньше принадлежали Элдерлингам, то теперь они развеялись окончательно. Я уже видел такую мебель среди развалин города на берегу реки и карту, хотя на этой был изображен целый мир, а не просто город и окрестности. Карта лежала на столе, который стоял посреди комнаты. Она была круглой, но не плоской, да и материалом для нее послужила не бумага. Каждый островок, прибрежная отмель и даже гребень волны были тщательно вырезаны. Крошечные горы вздымались над блестящими лентами рек, бегущих по зеленым долинам к морю.
Остров, скорее всего Аслевджал, находился в центре карты. Остальные острова были разбросаны вокруг него. На юго-востоке я заметил побережье Шести Герцогств, хотя оно было изображено с небольшими, но многочисленными неточностями. К северу раскинулись земли, названия которых я не знал, а через широкую полосу моря, на восточном краю карты, я заметил береговую линию, хотя считалось, что там можно найти лишь бесконечный океан.
Крошечные самоцветы, помеченные рунами, украшали карту в самых разных местах. Некоторые светились внутренним светом, а один горел ровным белым сиянием на Аслевджале. Четыре я разглядел на территории Бакка, рядом с Оленьей рекой, – они располагались в форме квадрата. Я обнаружил еще несколько самоцветов на землях Шести Герцогств; какие-то из них испускали сияние, другие оставались тусклыми. Нашел я самоцветы и в Горном Королевстве, а также на равных расстояниях друг от друга вдоль Дождевой реки, хотя многие из них не светились. Я задумчиво кивнул. Да, конечно.
Я смутно помню, что у меня болели спина и руки. Однако мне и в голову не приходило, что я могу положить свою ношу и немного отдохнуть. Как и следовало ожидать, я увидел в дальнем углу комнаты еще одну винтовую лестницу. Я подошел к ней. Она была значительно ýже предыдущей, а ступеньки оказались более крутыми. Я начал медленно подниматься, ноги часто соскальзывали, поскольку я не видел, куда ступаю. Голубоватый свет постепенно тускнел, ему на смену приходил сумрачный свет дня. Наконец лестница кончилась, и я оказался в башне со стеклянными окнами. Одна панель потрескалась, все остальные покрылись инеем. Потолок имел форму купола. Я выглянул наружу сквозь трещину в окне. Снег. Вьюга. И больше ничего.
В центре башни стояла колонна Силы. Руны на ее гранях сохранились так, словно их вырезали вчера. Я медленно обошел колонну, пока не нашел ту, которой здесь не могло не быть. Я кивнул своим мыслям. Прижав Шута к груди, я тихо проговорил в его испачканные кровью волосы:
– Что ж, пора возвращаться.
Я высвободил одну руку, и мы вошли в колонну.
