Я с тревогой смотрел на юную пару, но если Эллиана и слышала слова Олуха, виду она не подала. Интересно, где сейчас Пиоттр, с тревогой подумал я; что он сделает с Дьютифулом, если застанет их вместе.
Олух тяжело вздохнул и вновь присел на землю.
Эллиана посмотрела на опущенные руки Дьютифула, потом склонила голову набок и посмотрела ему в лицо.
— Так. И кого ты здесь поджидаешь? — Ее глаза сузились. — Лестру? Она назначила тебе свидание?
На лице Дьютифула появилась странная улыбка. Ему нравилось, что Эллиана его ревнует? Он ответил ей еще тише, но я сумел прочитать его слова по губам.
— Лестра? Зачем мне ждать в лунном свете Лестру?
— Сегодня луны не будет, — резко возразила Эллиана. — Что касается Лестры, то она с радостью предоставит тебе свое тело, если ты пожелаешь. И не только потому, что находит тебя красивым. Для нее это способ унизить меня.
Дьютифул скрестил руки на груди. Интересно, что послужило тому причиной: он хотел скрыть свое удовлетворение или боялся заключить нарческу в объятия? Эллиана была гибкой и стройной, как ива, ее волосы спадали до бедер. Я почти ощущал тепло, идущее от нее к Дьютифулу.
— Так. Значит, ты полагаешь, что она находит меня красивым?
— Кто знает? Ей нравятся странные вещи. У нее есть кошка с кривым хвостом и уродливыми лапками. Лестра считает, что кошка хорошенькая. — Эллиана пожала плечами. — Но она скажет, что ты красив, чтобы завоевать тебя.
— В самом деле? А может быть, я не хочу, чтобы Лестра меня завоевала. Она хорошенькая, но, пожалуй, вовсе не желанна для меня, — заявил он.
Ночь затаила дыхание, пока Эллиана смотрела на принца. Я видел, как подымается и опадает ее грудь — она набиралась смелости, чтобы задать вопрос.
— Так чего же ты хочешь? — наконец едва слышно спросила она.
Он не попытался ее обнять. Мне кажется, Эллиана стала бы сопротивляться. Он протянул к ней руку и одним пальцем приподнял подбородок. И наклонился вперед, чтобы украсть у нее поцелуй. Украсть? Но она не попыталась убежать. Более того, она привстала на цыпочки, как только их губы соприкоснулись.
Я ощутил себя старым распутником, шпионящим за юной парой. Дьютифул ужасно рисковал, они оба подвергались серьезной опасности, но мое сердце радовалось при мысли, что мальчик узнает любовь, а не только брак по расчету. Когда их губы наконец разомкнулись, я рассчитывал, что Дьютифул отправит нарческу в спальню. Я не хотел лишать его этих счастливых мгновений, но знал, что обязан вмешаться, если их эксперимент зайдет дальше поцелуев. Сжавшись от подобных мыслей, я приготовился к необходимым действиям.
И с ужасом услышал ее задыхающийся голос:
— Поцелуй. Больше ты ничего не хочешь?
— Это все, что я возьму сейчас, — парировал принц. Его грудь вздымалась и опускалась так, словно он только что пробежал большое расстояние. — Я подожду, пока заслужу право на большее.
По лицу Эллианы промелькнула неуверенная улыбка.
— Но этого не потребуется, если я решу отдать себя тебе.
— Но… ты сказала, что не станешь моей женой, пока я не принесу голову дракона.
— В моей стране женщина отдает себя тогда, когда пожелает. Это не обязательно связано с браком. Женщина может не быть женой. Как только девушка становится женщиной, она имеет право пустить в свою постель любого мужчину. Но она не обязана выходить за него замуж. — Она посмотрела в сторону и добавила, тщательно подбирая слова: — Ты будешь моим первым мужчиной. Некоторые считают первую ночь более важной, чем обряд обручения. Конечно, я не стану твоей женой. Я не стану твоей супругой до тех пор, пока ты не принесешь голову дракона сюда, в мой материнский дом.
— Я бы хотел, чтобы ты стала моей первой женщиной, — так же медленно проговорил Дьютифул. А потом, словно пытался выдернуть из земли дерево с корнями, добавил: — Но не сейчас. Только после того, как я сделаю то, что обещал.
Она была поражена, но не тем, что он намерен сдержать свое обещание.
— Твоей первой женщиной? Правда? Ты до сих пор не знал женщин?
Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы это признать.
— Таков обычай моей страны, хотя далеко не все ему следуют. Ждать до тех пор, пока не будет заключен брак. — Он говорил с ожесточением, словно боялся, что нарческа будет смеяться над его целомудрием.
— Я бы хотела стать твоей первой женщиной, — признала она и сделала шаг к принцу.
На этот раз он ее обнял. Она прижалась к нему, и они вновь принялись целоваться.
Но Уит предупредил меня о появлении Пиоттра еще раньше. Они были так поглощены друг другом, что не заметили бы даже стадо овец, но я поднялся на ноги, как только заметил, как старый воин вышел из-за угла материнского дома. Он держал в руке меч, в его глазах горела ярость.
— Эллиана.
