— Наверное, это я во всем виноват. — вдруг сказал мужчина. Он сел рядом с Анной, закрыв руками красное от волнения лицо. — Почему я не задержал её на две минуты? Почему не вышел проводить её? Быть может, я успел оттолкнуть ее… Лучше бы эта машина меня сбила.
— Я тоже об этом думаю. — удрученно отозвалась на его слова женщина. — Почему я не задержала её у себя на пять минут. Каких-то пять минут и жизнь бы пошла по-другому.
Вскоре из операционной вышла молодая женщина в медицинской маске и шапке с ребенком на руках, закутанным в пеленку и шерстяное одеяло.
— Маша, что там? — соскочила с места Анна.
— Плохо. Спасают. — коротко ответила коллега, торопясь уйти.
— Маш, а ребенок? — побежала за ней Анна.
— Слабая, шансы низкие. Не надейтесь. — откровенно сказала женщина.
Анна крепко зажмурила глаза, из которых ручьем полились горькие слезы. Она снова села на скамейку и взяла в руки платок сестры. Вновь началось томительное ожидание. То у Анны, то у Владимира эхом в мыслях отзывалось сказанное неонатологом Машей. Сейчас им стало по-настоящему страшно услышать от коллег слова соболезнования.
Время шло медленно. Наконец-то из операционной вышла врач, которому Анна доверила жизнь своей сестры. Женщина, увидев Владимира и Анну, подошла к ним, снимая с лица маску.
— Операция прошла нормально. — сказала она. Уже эти слова так много значили для них, просидевших под дверьми операционной несколько часов. — Во время операции возникли осложнения. Была остановка сердца, нам пришлось удалить матку, чтобы остановить кровотечение. Сейчас состоянии Лидии крайне тяжёлое, поэтому я приняла решение ввести её в искусственную кому, и предотвратить тем самым возможные осложнения.
— Спасибо. — отозвалась на ее слова только Анна. — Я же могу к ней пройти? — формально спросила она, прекрасно зная, что ей, как заведующей отделением нет никаких запретов проведать пациента. Коллега только согласно кивнула, а потом направилась в свое отделение.
Облегченно выдохнув, Анна взяла со скамейки вещи сестры и понесла их в свой кабинет. Владимир остался возле операционной. Он дождался, пока санитары вывезут женщину на каталке, и следом за ними проследовал на второй этаж в реанимацию. Коллега, проводившая операцию, встретила их возле стойки дежурной медсестры и сопроводила в палату. Когда женщина подключила Лидию к аппарату искусственной вентиляции легких и сделала несколько пометок на бумагах о ходе лечения, разрешила Владимиру войти в реанимацию, но настоятельно просила не сидеть здесь слишком долго.
Как только мужчина вошел в палату и увидел супругу, упал перед ней на колени. Он был истощен изнурительным ожиданием и пережитым стрессом. Владимир взял безжизненную руку Лидии, начал её целовать и больше не боялся показывать своих эмоций. Слезы ручьем катались по его лицу. Он никогда ещё так не боялся, никогда не плакал.
— Девочка моя, любимая. — срывающимся слабым голосом проговорил он. — Прости меня.
Владимир просил прощения за несчастный случай, в котором виноватых, кроме тех двух гонщиков не было. Мужчина сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и смотрел на Лидию. Она была похожа на спящую красавицу, но, чтобы её снова оживить, не хватит одного поцелуя.
Через десять минут в палату вошла Анна. На её глазах до сих пор не просыхали слезы горести. Она обошла кровать и осторожно села рядом с Лидией.
— Неонатологам не удалось спасти ребёнка. — прискорбно сказала она, не глядя на Владимира. Женщина нежно гладила сестру по руке, не отрывая глаз от её лица.
— Как ей теперь сказать об этом? — спросил мужчина, а Анна только подала плечами. Она не представляла, как сможет сообщить сестре о гибели ребёнка, которого Лида так ждала, который был её последней надеждой стать матерью.
— Она не переживет этого. — в этом Анна была уверена.
— Она справится. — отозвался Владимир. — Она у нас сильная.