XVI.
– Ты уверен, что правильно сделал, отдав детей Эверарду? – спросил Отсенберд.
– Да. Им пока так будет надёжнее. Я ему доверяю. Себе сейчас – нет. Я же солдат. Я не потяну обузу в виде детей на службе. Да и они не должны видеть меня сломленным… Тогда и у них пропадёт надежда. Дядя Эверард когда-то обучал и меня, – ответил Вэйрад, запрыгнув на коня, – он отличный учитель и обучит моих детей военному всему, что необходимо. Он хороший человек. Так будет правильно.
– Тебя? Это когда?
– Когда я еще жил в отцовском доме. В доме короля Эстороссо.
– Чего? Шутишь?.. надеюсь…
– Конечно. Но! – Лошадь поскакала.
– Куда сейчас?
– Не знаю. Пока даже не представляю. Думаю, может, службу оставить…
– Не вздумай! Давай-ка лучше ты пока у меня поживёшь. Пока отойдёшь от всего, что случилось. Выпьем…
– Приглашаешь? Чёрт с тобой, поехали. Всяко лучше, чем у меня сейчас, – сказал Вэйрад и посмотрел на небо. Мрачное серое небо, предрекающее что-то недоброе.
Многим ранее…
– Прошу, Агата! Помилуй меня! Нас! Не совершай ошибку! Наши чувства – это самая что ни на есть истинная правда! Я знаю это!
– Пожалуйста, Зельман, отойди… Я не могу быть с тобой, ты же это понимаешь! Я душой и телом принадлежу Вэйраду… Мое сердце бьется в унисон лишь с его сердцем.
– Это самообман! Ложь! Он же холоден, надменен, черств! Его единственная амбиция – служить, воевать… Он бросит тебя, как только почувствует ветерок иного направления.
– Что же ты говоришь! Это все – чушь, провокация. Прости, Зельман… Но твоя душа черна! В ней я вижу лишь зависть, ревность и бесконечную жажду мести…
– Нет! Агата, ради тебя я готов на все, что только под силу человеку и не только! Моя привязанность к тебе… всему твоему существу! – это жизненно необходимый для меня компонент! Уйдя сейчас, ты рискуешь разбить меня! Но ты этого не сделаешь, ведь ты слишком добра и ласкова. Всегда была ты ангелом, что несет добро и процветание всем, кого одаряет своей улыбкой!
– Не манипулируй мной! Это низко и подло, Зельман!
– Нет! Вовсе нет! Низко и подло лгать самой себе, дурить голову себе и Вэйраду! Таким образом ты становишься лишь на уровень с ним… Хладнокровной пустышкой…
– Верни свои слова назад, мерзавец! Как ты можешь в одном же слове и боготворить меня и унижать такими обзывательствами…
– Если ты уйдешь, я непременно убью Вэйрада! Я сочту это предательством!
– Как же ты мерзок… Говорить подобное про своего брата…
– Брата? Он мне не брат. Не был им никогда… Он всегда был суров со мной в излишней мере! Сколько помню свою жизнь в стенах дворца, так Вэйрад лишь унижал меня и пособничал отцу в достижении кары надо мной за проступки!
– Ты сам знаешь, что это не так! Вэйрад слишком добр и светел, чтобы так поступать.
– Да? Едва ли он когда-то мне помогал. Он лишь пользовался мною, когда сам боялся что-либо сказать отцу. Но доставалось мне… Всегда. Вэйрад ни разу не подошел ко мне, пока я бился в истерике, сознавая, сколь бедна и скудна моя жизнь…
– Я не верю твоим словам! Они произнесены не из твоих уст! Их словно дьявол породил…
– Ты слепа, Агата! Слепа! Не видишь, как я люблю тебя! Ровно как и не имеет значения для тебя жестокость Вэйрада! Он всегда жил в роскоши и заботе ото всех вокруг. Ему неизвестна жизнь. Он наивен, но притом высокомерен. Да он по природе своей – солдат с короной!
– Как ты жалок! Да! Жалок! Ведь смеешь грязью обливать брата за спиной, признаваясь в любви его невесте…
