Судьба Тирлинга полностью

– Сама знаешь. – Миссис Гэннет понизила голос почти до шепота. – Он. Тир.

Кэти с трудом удалось сдержаться и не закатить глаза. Она предполагала, что от нее ждут того же почитания Тира, что демонстрировали прочие, но если ей доводилось слышать, как его имя произносят с благоговением, какая-то часть внутри нее стремилась давать ему обидные прозвища и всячески принижать его заслуги. Но она бы не посмела. Что-то такое было в Тире. Может быть, то, как он смотрел на нее, пронзая взглядом серых глаз. Эти глаза пугали Кэти. Казалось, они могут заглянуть ей прямо в душу, увидеть то, что она прячет ото всех. Она старалась никогда не обращаться к нему напрямую.

Кэти нравилась Лили, жена Тира – не жена, мысленно одернула она себя; Уильям Тир и Лили никогда не заключали брак – но, вообще-то, все любили Лили. Она была одной из немногих неподдельно искренних женщин в окружении Кэти, но девочка чувствовала, что эта искренность далась Лили совсем непросто. Была в этой женщине какая-то печаль, меланхолия, отблеск которой иногда удавалось заметить Кэти, когда Лили думала, что на нее не смотрят. Замечал ли это Уильям Тир? Наверняка, потому что он, похоже, замечал вообще все.

Солнце начинало садиться, когда Кэти взобралась на холм, и все фонари горели, мягко подмигивая, когда пламя свечей в них колебал легкий ветерок. Вот чему еще Кэти могла пойти учиться: изготавливать свечи. Ее абсолютно не привлекала работа с ульями Города, но мама сказала, что этим занимаются пасечники, а свечники просто работают с воском. Кэти не понимала, почему сегодня ей так часто приходят в голову мысли об ученичестве; до выбора оставалось еще несколько месяцев. Может быть, потому что это был верный знак ее вступления во взрослую жизнь? Ей так надоело быть подростком.

– Кэти!

Она подняла голову и увидела маму: она стояла на крыльце, уперев руки в бока. Волосы у нее были собраны в растрепанный пучок, а на рубашке виднелись следы того, что, предположительно, входило в состав рагу. Иногда она просто бесила Кэти, но в другие дни, как сегодня, Кэти испытывала внезапный прилив любви к матери, которая могла быть очень упертой в мелочах вроде ношения фартука во время готовки.

– Скорей, оборвышек, – поторопила мать, обнимая и подталкивая ее в дом. – У нас гости.

В доме уже горели все лампы, и Кэти пришлось дать глазам привыкнуть к тусклому освещению в гостиной до того, как она увидела Уильяма Тира и тетю Мэдди, негромко разговаривающих у камина.

– Крошка Кэти, – поприветствовала ее тетя Мэдди, обернувшись. – Как дела?

Кэти с радостью ее обняла; хотя тетя Мэдди не была ее настоящей тетей, но девочка любила ее почти как родную мать.

Тетя Мэдди знала толк в веселье; насколько Кэти помнила, та всегда могла придумать отличную игру или способ скоротать дождливый день дома. А еще она замечательно умела слушать. Именно тетя Мэдди рассказала Кэти про секс, когда той было девять, за два года до того, как миссис Уоррен подняла этот вопрос в школе, и задолго до того, как Кэти решилась поговорить об этом с мамой.

Тетя Мэдди стиснула ее до хруста в костях. С ее силой она могла бы работать и на ферме, и на скотном дворе, но вся ее работа заключалась в том, чтобы помогать Уильяму Тиру советами. Мама, тетя Мэдди, Эван Олкотт… Тир нигде не появлялся без сопровождения хотя бы двух из них, и, несмотря на двойственное отношение к нему самому, Кэти испытывала гордость, видя рядом с ним маму или тетю Мэдди.

– Пойдем-ка прогуляемся со мной на задний двор, Кэти, – позвала тетя Мэдди, и Кэти пошла за ней, гадая, что же она успела натворить. У тети Мэдди не было собственных детей, о которых нужно было бы заботиться, так что с радостью присматривала за Кэти.

Их задний двор отделялся от соседних лишь забором из кольев, который мама поставила, чтобы к ним не лазила собака Кадделлов. Солнце, словно ослепительный оранжевый шар, висело низко над домами, одним краем уже касаясь горизонта. До Кэти все еще доносились крики детей, играющих за несколько домов отсюда, но скоро стихнут и они. В Городе всегда было тихо по ночам.

Тетя Мэдди устроилась на широкой скамье под яблоней и приглашающе похлопала ладошкой рядом с собой.

– Присядь, Кэти.

Кэти села, чувствуя нарастающее беспокойство. Она почти не проказничала, но когда такое случалось, то ловила ее, как правило, именно тетя Мэдди.

– Ты идешь в ученики в следующем году, – начала тетя Мэдди.

А, так разговор будет о ее будущем, а не о прошлом.

Кэти расслабилась и кивнула.

– Ты уже представляешь, чем бы хотела заниматься?

– Я хочу работать в библиотеке, но мама говорит, туда все хотят попасть и за место придется побороться.

– Это так. У мисс Зив больше помощников, чем она может занять. А каков запасной вариант?

– Наверное, что угодно.

– Тебе все равно?

Кэти подняла голову и, к своему облегчению, обнаружила, что сейчас с ней беседует не тетя Мэдди-педант. У тети Мэдди было две стороны, и нынешняя была понимающей, той, которая помогала Кэти прятать испорченное во время драки платье в семь лет.