Дэниел изумленно уставился на нее, и в этот момент отец Тайлер высунулся из-за края люка и коротко замахнулся своим мешком. Мешок врезался в лицо Дэниела, и тот с воем рухнул с лестницы.
– Давай, дитя! – крикнул отец Тайлер. – Скорей!
Айса протянула ему руки, позволив помочь ей выбраться из колодца. Она сразу же заметила, что ошиблась с расчетами; они были не в Кишке, а на краю Дальнего тупика. Здесь она легко могла найти дорогу, но до лужайки перед Цитаделью было не меньше мили. Слишком далеко. Она едва передвигала ноги, что уж говорить о беге. Рука превратилась в пылающий сгусток боли.
Из колодца у ее ног послышались ругательства, а затем грохот ботинок по лестнице.
– Дитя, нужно идти!
Отец Тайлер схватил ее за здоровую руку и потянул за собой. Айса моргнула, почти ослепнув от боли и жара, и услышала раздавшийся прямо в голове глубокий голос. Голос отца, но не Па.
– Боль, – шепнула она священнику, прикрыв глаза, чтобы не видеть яркой полосы окон, которые проплывали мимо. – Боль только…
Ее ноги подкосились, и она начала падать. Мгновение спустя Айсу, почти без чувств, подхватил священник и побежал, волоча ее на себе. Каждый шаг отдавался непереносимой болью в ее голове, но она поняла, что отец Тайлер, похоже, знает, куда идти; он нырнул в один переулок, затем в другой, тщательно обходя Кишку по дороге к центру города.
Жавель был голоден. Голод, словно камень в кишках, вызывал грызущую, неотвязную боль, так похожую на тошноту, что иногда трудно было их отличить. Со временем эта боль утихала, и он совсем забывал о ней, но стоило лишь почувствовать запах еды, как она накатывала снова. Им пришлось начать экономить провизию, и теперь, как бы тяжело не трудилась Стража Ворот, их кормили лишь дважды в день и не досыта. В Цитадели осталось немало запасов после предыдущего мортийского вторжения, и, если было нужно, они могли продержаться довольно долго. Но осада есть осада.
Выдержав нелегкий бой, они все же смогли закрыть Ворота Цитадели и укрепить их деревянными балками. Совершив отчаянную вылазку, Вил с небольшим отрядом выбрались на подъемный мост и, пока мортийцы спали, перекрыли его стеной из кирпича, так что к утру перед тараном возникло новое препятствие. Но вчера мортийцам удалось проломить эту стену, и теперь они взялись за Ворота. Брусья, призванные укрепить ворота, постепенно слабели, но Вила это, казалось, ничуть не беспокоит. Он не изменил себе, и действовал как герой, чьей главной заботой был не он сам, а женщины и дети, запертые на верхних этажах Цитадели. Вил может и был героем, а вот Жавель был напуган.
Время от времени Вил с двумя-тремя стражами поднимался на балконы верхних этажей, откуда был виден город. Впрочем, ничего утешительного им увидеть не удавалось. Как бы много мортийцев ни толпилось на лужайке перед подъемным мостом, в городе их, судя по всему, было в два раза больше, и все они жгли, грабили и творили всякие зверства. Жавель не хотел на это смотреть, но удержаться не смог. Слишком хорошим был обзор, да и крики легко преодолевали лужайку. Но сегодня ужасное зрелище было милосердно скрыто дымом от пожаров, пылавших вдоль всей линии горизонта на западе.
– Если бы только огонь двигался в нашу сторону, – заметил Мартин. – У них там масло, которое некуда вылить.
– Огонь может навредить и нам тоже, – возразил Вил. – Тут слишком много дерева. Мост деревянный.
Жавель промолчал. Думать о том, что они могут оказаться в огненном кольце, было слишком ужасно. Он в который раз задумался, почему ему не повезло родиться таким же храбрым, как его товарищи. Что хорошего принесла его трусость окружающим? Лицо Элли, полное презрения, появилось перед глазами, и он прикрыл их, словно пытался спрятаться от ее взгляда.
– Святой отец сегодня показывался? – спросил Вил.
– Пока нет, – ответил Мартин. – Но он появится. Это его войска. Королева должна судить его за измену.
– Какая Королева? Где ты видишь Королеву?
– Я только хотел сказать…
– Я знаю, что ты хотел сказать, – устало произнес Вил. – Хватит. Спускаемся. Нужно поспать.
Но спустившись на первый этаж, они увидели, что у Ворот разгорелся яростный спор между Стражей Ворот и Королевской Стражей во главе с женщиной, которую Жавель сразу узнал: это была Андали, ведьма Королевы. Рядом с ней, держа мать за руку, стояла та самая крошка, которая беседовала с Жавелем.
При взгляде на них его пронзила дрожь.
– Что здесь творится? – резко спросил Вил. – Почему вы не на постах?
– Женщина, сэр, – ответил Итан. – Она требует открыть Ворота.
Вил повернулся к Андали, окинув ее тяжелым взглядом.
– Вот еще.
– Королева приближается, – заявила женщина. – Откройте ворота.
Вперед вышел один из Королевских Стражей, тот самый, на которого Жавель обратил внимание в прошлый раз. Он выглядел совсем еще мальчишкой, но у него был такой воинственный вид, что Вил невольно отступил на шаг.
– Булава назначил Андали главной! – отрезал лучник. – Откройте ворота!
