Они разбили лагерь в ложбинке между двух высоких холмов. Булава отправил Ивена охранять лагерь с запада, на случай если кто-то попытается приблизиться. По пути они встретили несколько больших групп людей, и от Корина Ивен узнал, что это беженцы, возвращающиеся домой из города. Если бы он заметил приближающихся к лагерю людей, то должен был прогнать их прочь, потому что никто не должен был знать, что Булава покинул Новый Лондон. Ивен относился к своим обязанностям дозорного очень ответственно, и все равно жалел, что не хватает времени на рисование. Карандаши и бумагу он вез с собой в седельных сумках. Ему и в голову не приходило, какой огромный мир раскинулся между этими холмами.
Булава сейчас был в центре лагеря, держал совет с генералом Холлом и посланцем из Мортмина. Ивен не принимал участия в совете, но его это ничуть не огорчало. Он не знал, зачем вообще Булава взял его в это путешествие, но был рад этому; дорога спасала его от мыслей об отце. Два месяца назад папа умер, и ранним утром Ивену с тремя братьями пришлось опустить его тело в могилу. Ивен старался не вспоминать об этом дне, но тот часто вставал перед его глазами. Он тогда плакал, но тут не было ничего страшного; Питер тоже плакал. Просто Ивену не нравилась мысль о том, что отец лежит в ящике из светлого дуба, и только тонкие деревянные стенки отделяют его от подземной темноты.
– Ивен!
Он обернулся и увидел, как волшебник Брэдшоу взбирается к нему на холм.
– Нам велели спуститься.
Ивен кивнул, схватив свой плащ и фляжку. Брэдшоу подождал его, и они отправились в лагерь вместе. Ивену нравился Брэдшоу; он мог заставить вещи появляться и исчезать и всегда угадывал, что у Ивена в карманах. А еще Брэдшоу был терпеливым и с готовностью объяснял Ивену то, что тот не мог понять.
– Ты был на совете? – спросил Ивен.
– Нет. Меня послали за оленем на ужин. Похоже, они верят в то, что я и с животными разговариваю.
– А это правда? – спросил Ивен, думая, как бы это было здорово.
– Нет.
Ивену показалось, что его одернули, и больше он ничего не стал спрашивать.
В лагере царила суета. К двенадцати Королевским Стражам присоединились сначала восемь солдат, прибывших с генералом Холлом, а затем еще несколько человек, сопровождавших человека из Мортмина. Элстон и Кибб жарили оленя, и в воздухе плыл густой аромат жареного мяса. Остальные кружили около костра, как стая голодных волков. Пока они с Брэдшоу шли по лагерю, до Ивена долетали обрывки разговоров: о Королеве, о мортийском мятеже, и что-то о сиротах. Ивен не знал, что в Страже есть сироты, хотя теперь, когда папы не стало, он сам, похоже, стал сиротой. В другой день он бы спросил об этом Брэдшоу, но сейчас решил, что лучше помолчать.
– Вы двое! – рявкнул Булава. – Сюда!
Ивен и Брэдшоу вошли за ним в палатку посреди лагеря. Внутри стоял раскладной столик, заваленный картами и окруженный стульями, оставшимися после недавнего совета. Когда Булава уселся, Ивен заметил, что у него вокруг глаз темные круги.
Обычно Ивен не посмел бы даже гадать, о чем думает Булава, но на этот раз он, похоже, знал. В ночь отъезда из Нового Лондона они так гнали лошадей, что Булава лишь на рассвете заметил пропажу Айсы. Вся Стража плохо приняла эту новость, но хуже всех – Веннер, который впал, как говаривал па, в буйство, ругался и вышвыривал вещи из своих седельных сумок. Булава не сказал ни слова, но его молчание пугало Ивена сильнее любой ругани. Он боялся, что Булава станет винить его или Брэдшоу; в конце концов, именно они видели Айсу последними. Но никто не стал их ругать, и постепенно Ивен понял, что его ни в чем не винят.
– Нам нужно торопиться, – сказал Булава. – Садитесь!
Они сели.
– Левье подтверждает, что Королева по-прежнему в подземельях Дворца. Но мы не можем попасть в Мортмин через Аргосский перевал. Генерал Холл сообщил, что легион мортийцев остался охранять восточный конец перевала. С этого момента они собираются контролировать движение по нему. Поэтому мы двинемся прямо на восток, через приграничные холмы.
Ивен не понимал, о чем идет речь, но все равно кивал, глядя на Брэдшоу.
– Вы двое с нами не едете.
Брэдшоу со злостью втянул в себя воздух, а Ивен просто ждал продолжения. Он надеялся, что домой его не отправят, потому что это путешествие ему нравилось. В Цитадели его преследовали мысли о папе, который проработал в темнице всю свою жизнь.
Булава помрачнел.
– Младшей дочери Андали всего три года, и я не привык строить планы на основе детских снов. Однако, нельзя не признать, что Гли часто бывает права.
– У нее на самом деле дар, – отважился вступить Брэдшоу.
– В том-то и проблема. Левье говорит, что Королева в темнице Дворца; он сам ее там видел, и я верю его словам. Гли говорит, что Королева в Джин Рич, и Андали подтверждает ее правоту. Так что же мне делать?
– А где находится Джин Рич, сир? – спросил Брэдшоу.
