Судьба Тирлинга полностью

– Ты слишком быстро раскрыла свои карты, – заявила Красная Королева, устроившись неподалеку. – Вряд ли я сейчас смогла бы отправить солдат в Тирлинг. Просто хотела убедиться, что сведения верны. Твоя камеристка и ее младшая дочь! Я всегда подозревала, что пророческий дар наследуется, но у меня никогда прежде не было возможности изучить его.

– Удачи в поиске. Эта провидица скорее убьет своего ребенка сама, чем отдаст вам.

– У тебя есть заботы поважнее, Глинн. Бенин говорит, Святой отец двуличен. Он так же напрямую обратился к моим офицерам у меня за спиной.

– Вашей армии нужна провидица?

– Моей армии нужна добыча. Но провидицу, настоящую провидицу, можно продать за хорошие деньги, настолько хорошие, что хватит на весь легион. Я больше… – Голос Красной Королевы дрогнул, и Келси поняла, что той нелегко даются эти слова. – Я больше не контролирую свою армию, по крайней мере, полностью.

– Вот невезение.

– Смейся, если хочешь, Глинн, но, если мои солдаты пойдут вразнос, проблемы будут и у тебя тоже.

Келси вздрогнула, вспомнив о Цитадели, оставшейся почти без охраны теперь, когда большая часть ее армии полегла в Алмонте. У генерала Холла в распоряжении не более ста человек, не сравнить с легионом мортийцев. Она-то думала, что выторговала три года мира для своего королевства, но теперь сомневалась, удалось ли ей добиться хоть чего-нибудь. Если бы она только могла с ними связаться! Что-то забрезжило на границе сознания, но тут же пропало.

– Ты ничего полезного не можешь мне сказать об этой твари, Сироте?

Келси покачала головой.

– Пока нет.

– Эмили! – позвала Красная Королева, и фрейлина тут же появилась на ступеньках, выходящих в центр балкона. Она кинула короткий взгляд на Келси и тут же отвернулась, и Келси тоже сделала вид, что не узнает ее. С тех самых пор, как они избавились от трупа тюремщика, Эмили отказывалась отвечать на любые вопросы.

– На сегодня я с ней закончила. Веди ее вниз.

Сказано это было небрежно, но тон подвел. Оглянувшись на Красную Королеву со ступенек, Келси снова разглядела в ней женщину, доведенную до отчаянья. Она сама частенько говорила таким тоном в те последние, проклятые недели в Цитадели.

Она не стала пытаться заговорить с Эмили во время спуска в подземелья. Слишком много людей было в коридорах, слишком велика вероятность, что их подслушают. «Перед самой датой», – сказала Эмили, и только сейчас Келси позволила себе мысль о готовящемся побеге. Она ждала его и боялась; ведь если Святой отец готовит нападение на Цитадель, у Булавы есть проблемы поважнее. Келси ужасно хотела передать с Эмили сообщение, предупредить Булаву, предупредить Андали, которой нужно знать, что они с дочерью в опасности. И, кстати, откуда Святой отец вообще узнал об Андали? Неужели в Королевском крыле завелся очередной предатель?

«Я должна выбраться отсюда, – подумала Келси. – Неважно, какой ценой. Мое королевство совершенно беззащитно».

Когда они проходили мимо камеры ее соседа, Келси удалось разглядеть, что он там, сидит за своим столом, полностью погруженный в работу, и свечи освещают замершее в дюйме от чертежа лицо. Она увидела лишь его профиль, но и так стало понятно, что он намного моложе, чем она представляла. Он, правда, был лыс, но при более пристальном взгляде было заметно, что ему просто бреют голову. Келси очень хотелось рассмотреть его получше, но когда они проходили мимо, мужчина не обратил внимания ни на нее, ни на Эмили.

Когда Эмили закрыла дверь ее камеры, Келси схватила ее за руку и потянула поближе, собираясь рассказать об Андали и попросить передать сообщение Булаве. Но Эмили вырвалась, приложила палец к губам и ушла. Келси захотелось кричать от разочарования. Когда свет факела Эмили скрылся из виду, Келси зажгла свечу и аккуратно поставила ее на пол у решетки. Это была напрасная трата воска, но мысли о Булаве, Пэне, Андали, обо всех тех, кто беспечно жил в Цитадели, даже не подозревая, что над ними нависла смертельная опасность… эти мысли убивали ее, и сидеть в темноте было просто невыносимо.

«Пьет кровь».

Если Красная Королева говорила правду – а хоть Келси и не доверяла ей, но поверила отчаянию в ее голосе – тогда Келси выпустила на свободу настоящий кошмар. Ей показалось, что руки стали липкими от крови.

– Я уже убивала раньше, – прошептала она, вспомнив почему-то не Торна или тюремщика, а Мерна. Его убийство было проявлением милосердия… по крайней мере, так ей тогда казалось. Тишина камеры давила на нее, и мгновение спустя она уже опустилась на колени перед решеткой, стиснув прутья.

– Эй, там! Рисовальщик!

В соседней камере царило молчание.

– Вы давно там?

Снова молчание. Как заставить его говорить? Келси немного подумала и решилась:

– Я видела ваши пушки на поле битвы. Невероятное оружие.

– Вы видели, как они стреляют? – спросил он.

Келси нахмурилась, собираясь солгать, но затем сказала:

– Нет. Их не стали использовать против нас.

Мужчина невесело рассмеялся.