Джонатан взял камень в руку и уставился на него долгим взглядом. Обычно Кэти могла догадаться, о чем он думает, но на этот раз она не имела ни малейшего представления о том, что творилось в душе Джонатана. В какой-то момент Лили поднялась и вышла из комнаты, а теперь вернулась, неся тарелку с горой бутербродов. Но Мэдди лишь посмотрела на еду, а затем подняла глаза, темные и безучастные. – Я умираю. Я знаю это наверняка. Сюда я дошла лишь потому, что у меня был его запас еды, но то, что он вытянул из меня, пропало навсегда. Я слабею с каждым днем.
– А что с его телом? – спросила Лили.
– Его нет, – ответила тетя Мэдди. – Мне пришлось выкинуть его за борт.
Тут Лили отвернулась и умолкла. Джонатан по-прежнему разглядывал камень, лежащий на ладони. Кэти хотелось оплакать Уильяма Тира, но она не могла, потому что он сам направил ее мысли в более важном направлении: как это все отразится на Джонатане? Что будет с Городом, когда все узнают, что Уильям Тир мертв? Остальные, похоже, не зашли еще так далеко в своих размышлениях, но какая-то часть мозга Кэти уже предвидела последствия и обдумывала, как их избежать.
– Мы не должны никому рассказывать, – объявила тетя Мэдди, и Кэти посмотрела на нее с благодарностью.
– О чем ты говоришь? – спросила Лили. – Мы не можем сохранить это в тайне.
– Конечно, можем, – возразила тетя Мэдди тоном, исключающим любые споры. – Это последнее, что сейчас нужно Городу.
Кэти кивнула. Уильям Тир всегда служил преградой для самых худших намерений Города. Без него некому будет встать на пути у Пола Аннескотта или любой другой из множества групп, стремящихся к власти и влиянию. Рано или поздно люди начнут догадываться, что Тир мертв, но даже эта неуверенность была лучше голой правды.
– Как мы можем скрыть такое? – требовательно спросила Лили. – Что скажут люди, когда увидят, что ты вернулась без него?
– Они не увидят. Мне недолго осталось.
Тетя Мэдди рывком поднялась с дивана. Кэти показалось, что даже в мягком свете свечей она может видеть выступающие под кожей кости на руках тети Мэдди.
– Я ухожу. Сейчас, пока не взошло солнце.
– Ты не можешь! – выкрикнула Лили срывающимся голосом.
– Лил. – Тетя Мэдди схватила ее за плечи и сжимала, пока Лили не поморщилась. – Прекрати.
– Но куда ты пойдешь?
– Неважно, – ответила тетя Мэдди. – Это важнее любого из нас. Так было всегда, и ты знаешь это так же хорошо, как и я. Он сказал, ты всегда была одной из нас, даже тогда, еще в Бостоне.
Она отвернулась и похромала в коридор.
– Она права, мам, – тихо сказал Джонатан, вертя сапфир в руках. – Папа мертв, а этот город разваливается.
– Мы должны ее остановить! – настаивала Лили. Но ни Кэти, ни Джонатан не шевельнулись, а когда Лили попыталась подняться, Кэти схватила ее за руку и усадила назад. Пару секунд спустя входная дверь хлопнула, закрываясь, и Лили разрыдалась. Кэти тоже хотелось заплакать: плакать по Уильяму Тиру, по тете Мэдди и больше всего по тому, что они все утратили, весь Город. Но перед лицом стойко принявшего удар судьбы Джонатана, у нее не осталось другого выхода, как проглотить слезы и подумать о ближайшем будущем.
Город не готов был услышать, что Уильям Тир мертв. Тир оставил маму за главную, но это был временный выход; мама была не из тех, кто сможет сплотить горожан на долгий срок. Таким человеком мог бы стать Джонатан, но и к этому Город пока не был готов. Тетя Мэдди была права. Смерть Тира следовало скрывать любой ценой. Кэти теперь была стражем, и тайны стали для нее привычным делом, но мятежная часть ее разума не могла перестать мечтать о том, чтобы все они свалились на кого-то другого. Она любила свой Город и не умела лгать.
Даже теперь мы не можем найти хоть сколько-нибудь правдивых сведений о происхождении Красной Королевы. Историки утверждают, что она родилась в одной из деревушек на севере Мортмина, но это лишь предположение, ведь как можно искать сведения о женщине, о которой практически ничего не известно, включая ее настоящее имя?
Проснувшись, Королева мгновение лежала не шевелясь. Она была уверена, что слышала у дальней стены какой-то звук, похожий на шуршание. Как то, в одну из особенно холодных зим, Дворец наводнили крысы. Их уничтожили с помощью яда и ловушек, но, возможно, грызуны вернулись.
