Пер выиграл, и Клеф встал из-за стола. Он выглядел усталым, грустным и гораздо старше, чем тогда, когда мы впервые взошли на борт. Он оглядел лица моряков и поднял кружку с пресной водой.
- Товарищи до конца, - сказал он, остальные кивнули и выпили вместе с ним. Это был странный тост, добела раздувший тлеющие угли моей вины.
- Я встану на якорную вахту, - объявил он, и я знал, что это не было его обычной обязанностью. Я подозревал, что он проведет свою вахту около носовой фигуры. Шпион во мне задавался вопросом, могу ли я узнать, о чем они будут говорить. Когда Пер предложил другую игру, я покачал головой.
- Мне нужно немного прогуляться после еды, - сказал я и оставил его убрать за нами игровые принадлежности.
Опершись на поручни, я смотрел, как на пиратский город опускалась летняя ночь. Небо потемнело от голубого до синего, перешедшего в черный, но Янтарь и остальные так и не вернулись. Пер присоединился ко мне на палубе и стал смотреть на горящие огни Делипая. Это было оживленное место, по воде до нас доносилась музыка, позже послышались сердитые крики уличной драки.
- Вероятно, они останутся на ночь в городе, - сказал я Перу, и он кивнул так, как будто ему было все равно.
Мы ушли в каюту Янтарь.
- Вы скучаете по Ивовому Лесу? – неожиданно спросил он меня.
- Я не так много думаю об этом, - сказал я ему. Но я скучал. Не столько по дому, сколько по людям и по жизни, которая там была. Такая жизнь и так недолго.
- А я думаю, - тихо сказал Пер. - Иногда. Я утратил уверенность в том, какой могла бы быть моя жизнь. Я собирался вырасти выше моего отца, зваться Таллестманом и сменить его в конюшнях, когда он состарится.
- Это все еще возможно, - сказал я, но он покачал головой. На какое-то время он затих. Затем он рассказал мне длинную путаную историю о том, как впервые ухаживал за лошадью гораздо более высокой, чем он мог дотянуться. Я заметил, что теперь он может говорить о своем отце без слез. Когда он замолчал, я смотрел в окно на звезды над городом. Ненадолго я задремал. Когда я проснулся, в каюте было темно, за исключением пятна света от почти полной луны. Пер крепко спал, но я уже полностью проснулся. Не имея представления о том, что меня разбудило, я нашел сброшенные сапоги, надел их и вышел из каюты.
На палубе луна и все еще горящие огни Делипая сделали ночь темно-серой. Я услышал голоса и тихо подошел к носу.
- Ты подтягиваешь якорь, - обвинял Клеф.
- Начался прилив, а дно мягкое. Вряд ли я виноват, что якорь не держится, - голос Совершенного звучал нетерпеливо, как у мальчика.
- Я позову всех членов экипажа, которые сейчас на борту, чтобы удержать тебя на месте, возможно, придется снова поднять и бросить якорь.
- А может и нет. Мне кажется, что сейчас он держится. Возможно, он просто проскользнул.
Я остановился, стараясь дышать как можно тише. Я посмотрел на город и попытался определить, сдвинулся ли корабль. Я не мог понять. Но, посмотрев на Проказницу, я убедился, что он это сделал. Расстояние между двумя живыми кораблями сократилось.
- О, боже. Снова проскользнул, - корабль как будто извинялся, но уж больно весело. Мы приближались к Проказнице. Она, казалось, не замечала нас, ее голова была опущена на грудь. Она спала? Нуждается ли корабль из диводрева во сне?
- Совершенный! - предупредил его Клеф.
- Опять проскальзывает, - объявил корабль, и теперь наше перемещение к другому живому кораблю стало явным.
- Все наверх! - резко взревел Клеф. Его свист пронзил мирную ночь. - На палубу!
Я услышал крики и шлепанье ног на нижней палубе, а затем Совершенный заговорил:
- Проказница! Я перетаскиваю якорь. Держи меня! - Проказница вздрогнула, приходя в себя, подняла голову с широко раскрытыми глазами. Совершенный протянул ей руки, умоляя, и спустя мгновение она потянулась к нему.
- Мой бушприт! – крикнула она, и они едва избежали катастрофы. Совершенный поймал ее за руку и впечатляюще мощным рывком приблизился к ней почти вплотную. Это привело к сильному раскачиванию обоих кораблей, и я услышал тревожные крики экипажа Проказницы. Мгновением спустя Совершенный обнял ее одной рукой, несмотря на усилия, с которыми она пыталась его оттолкнуть.
- Спокойно! - предупредил он ее. - Иначе ты безнадежно запутаешь нас обоих. Я хочу поговорить с тобой. И я хочу касаться тебя, пока говорю.
- Оттащите его! - крикнула она своей высыпавшей наверх команде, тщетно пытаясь оттолкнуться от его рельефной груди.
Клеф выкрикивал команды своему экипажу, кто-то сердито проклинал его с палубы Проказницы, требуя ответить, к какой разновидности идиотов он относится. Клеф пытался объясниться, одновременно лающим голосом отдавая команды своим.
Хохот Совершенного заглушил всю эту какофонию. Кроме голоса Проказницы.
