– Будь осторожна со своим клювом, – предупредил я ворону.
Она перевела на меня взгляд блестящих глаз.
– Я
Она забралась по рукаву Перу на плечо и, прежде чем закрыть глаза, наградила меня сердитым взглядом.
Я услышал, как Трелл рявкнул нам пошевеливаться, а не сидеть сиднем, как чайки. Пер смотрел на меня, не обращая внимания на капитана.
– Отнести ее к Совершенному?
– Сомневаюсь, что ты можешь ее удержать. Как бы осторожна она ни была, я хочу, чтобы ты был еще осторожнее. И предупреди остальных.
Брэшен снова рявкнул на нас, и Пер начал поспешно спускаться с криками, что Мотли вернулась. Когда Пер, как паук, сполз вниз с птицей на плече, к нему через палубу подбежала Спарк. Я спускался более осторожно.
– Ты и в самом деле принц? – спросил Кеннитсон, когда я замешкался рядом с ним.
Секунду я сомневался. Бастард или принц? Дьютифул сделал меня принцем.
– Да, – спокойно подтвердил я. – Но незаконнорожденный, поэтому не наследую трон.
Он пожал плечами.
– А этот парень, Пер, он был твоим конюхом?
– Да.
– Ты работаешь с ним бок о бок, и он совершенно не считается с тобой.
– Считается, хоть это и не бросается в глаза. Он уважает меня, даже если окружающие этого не видят.
– Угу.
Это прозвучало скорее задумчиво, чем презрительно. Даже несколько дней, проведенных на борту в качестве простого моряка, его изменили. Кеннитсону хватило ума понять, что раз его разместили вместе с простыми палубными матросами вроде Ант и Пера, то ему лучше отказаться от светских привычек. Он отложил свою изящную одежду и примерил те же свободные холщовые штаны и рубашку, что носили мы все. А после того, как Ант рассказала ему, что распущенные кудри может намотать на ходовой конец и выдрать с корнем, заплел волосы в косички и затянул в хвост. Ладони он обмотал полосками кожи – я догадывался, что они покрыты кровавыми мозолями - с пеньковыми тросами обращаться нелегко.
Больше он мне ничего не сказал, так что я поторопился вниз в ожидании новой команды.
Прошли десятилетия с тех пор, как я работал на палубе, но никогда раньше мне не приходилось трудиться на таком корабле как Совершенный. То, что корабль был живым, означало, что он способен принимать деятельное участие в путешествии. Он не мог поставить или спустить паруса, но мог указать рулевому лучший курс, ощущать, где течение быстрее, и предупредить, что нужно выбрать слабину троса. У него было тонкое чутье глубин и фарватера, которое он гордо продемонстрировал, когда указал экипажу курс из гавани Делипая, и снова, когда мы опасливо следовали проходами между Пиратскими островами, пока, наконец, не вышли в открытое море. Совершенный разрезал высокие волны, а наша куцая команда старалась приноровиться к его темпу.
Не только я восхищался живым кораблем. Члены экипажа, которых мы приняли на борт в Делипае, открыто восторгались тем, как Совершенный участвовал в нашем походе. Вскоре штурман робко попросила разрешения обсудить с носовой фигурой свои карты, чтобы подправить их с учетом знаний корабля. Предоставленный сам себе, Совершенный стал почти приветливым, особенно с Бойо и Кеннитсоном.
Несмотря на это, мое превращение из пассажира в матроса проходило нелегко. Втайне я всегда гордился тем, как хорошо сохранился для своих шестидесяти лет. Этим я по большей части был обязан Скиллу, которым меня когда-то вылечили и который все еще бежал по моим венам и обновлял тело. Однако быть здоровым не означает быть крепким. Первые дни тянулись бесконечно. Мозоли от меча или топора – это не то же самое, что шершавые ладони, которыми работа со снастями награждает моряка. Следующие несколько дней были изнурительны: ноги, спина и руки – все болело. Мышцы и плоский живот возвращались медленно. Хоть мое тело и восстанавливало само себя, но лечение бывает не менее болезненным, чем само увечье.
Несмотря на пополнение экипажа в Делипае, нам не хватало людей, еще меньше было тех, кто привык ходить на живом корабле. Окончание вахты не гарантировало, что мой отдых не будет прерван. Команда «Всех наверх!» могла прозвучать в любой момент. Как и предсказывал Брэшен, нам не встретилось попутного течения с юго-запада. Земля превратилась в полосу низких облаков на горизонте позади нас. Когда я проснулся следующим утром, она скрылась из виду.
Спарк и Пер оба расцвели. Они весело сновали по снастям вместе с Ант. Клеф был прекрасным учителем, а теперь к нам присоединился и такой опытный матрос как Бойо. Лант, работавший вместе со мной, пытался вбить в свое тело взрослого мужчины навыки, которыми гораздо легче овладеть в детстве. Я ему сочувствовал, но он не жаловался. Мы все ели столько, сколько нам позволяли, и спали, как только выпадала возможность.
