Я заковыляла за ней, проклиная свои сандалии и ремни, которые врезались в ноги. Следующее помещение было таким же, как предыдущее. Свитки, книжники за работой, Служители низших рангов, нагруженные документами и фолиантами, снующие туда-сюда. И третье помещение. Это было выше моих сил, поэтому я села на пол и развязала ремни на ногах, затем поднялась, держа в руках сандалии и мою сломанную свечу.
– Как пожелаешь, - надменно произнесла Капра. – Возможно, со временем ты приспособишься к ношению обуви и другим благам цивилизации, – она пожала плечами. – Или будешь продана в рабство в такой дом, где рабам обувь не полагается.
Я ощутимо падала в ее глазах, но внутри меня шла борьба. Признаться ли ей, что я сновидец, чтобы получить место среди ее учеников? Выставить себя глупой и неотесанной в надежде стать прислугой и получить шанс на побег? И куда бежать? Между мной и домом пролёг океан. Не будет ли благоразумней получше устроиться здесь?
Другой план зрел в моей голове, и я хранила его глубоко сокрытым, пока мы плыли сюда на корабле. Я поместила его в самую глубину моих мыслей, подальше от чужаков. Пусть Винделиара не видно, но неизвестно, где он может быть, и нет ли поблизости таких же, как он. Уж лучше думать о том, как стать полезной, как найти здесь себе местечко. Улыбаться. Показывать всем, что ты хочешь остаться здесь навсегда, стать частью паутины, которую они ткут.
Словно почувствовав, что моя решимость ослабла, она повела меня вниз через длинный коридор и бесконечный пролет широкой винтовой лестницы. Затем мы повернули и вышли на открытый двор. Он был огромен, и хотя за оградой лежала бесплодная земля острова, здесь давали тень большие деревья, струились фонтаны и ручеек бежал по руслу, обрамленному камнем. Вдоль стены чудесного сада стояли маленькие домики. Перед каждой дверью росли цветы, а одно дерево радовало маленькими оранжевыми плодами среди блестящей листвы на аккуратно постриженной кроне. Шпалерник виноградной лозы, росший на плодородной почве вдоль стены, был усыпан пурпурными ягодами, впрочем, его плети не достигали края высокой стены. Даже если бы Риддл встал на плечи моему отцу, он не смог бы заглянуть за стену. Я заметила, что по верху стены медленно ходил стражник. Его лицо было бронзовым от загара, а длинные волосы золотились. Держа наготове небольшой лук, он поглядывал вниз на сад, но улыбки было не видно.
Пела птичка – клетки с крошечными розовыми птичками свисали с декоративных шестов и жердей, размещенных высоко в кронах деревьев. Я следовала за Капрой, мы ушли с посыпанной галькой дорожки и вступили в прохладу зеленой травы, где находились столы и скамейки под тенью от арки, увитой лозой. Две женщины в ослепительно-белых балахонах вышли из двери и вынесли подносы с нарезанными фруктами и свежим хлебом. Как только до меня донесся запах свежего хлеба, желудок так и скрутило от голода. Женщины расставили тарелки на столы и позвонили в маленький серебряный колокольчик, подвешенный на дереве. Двери в домиках распахнулись, и из них вышли Белые. Одна из них воскликнула: «О, я так голодна!» - и ее подруга засмеялась и взяла ее за руку. Когда они присоединились к своей компании за столом, мой взгляд заскользил по их гладким лицам и белым либо бледно-золотистым волосам. Они были одеты примерно в одном стиле – во что-то короткое и широкое или в одежду, похожую на мою. К своему удивлению, я не смогла отличить мальчиков от девочек.
- Если ты докажешь свою полезность для нас, если начнешь видеть сны и сможешь научиться записывать их, твое место будет здесь. Ты будешь жить в отдельном домике, слуги будут убирать его для тебя. Ты будешь получать еду здесь, а в дождливые дни – в Зале Кристаллов. Там замечательно. Кристаллы свешиваются с потолка, искрятся и сверкают, и от этого по полу идут радужные отсветы. Твоей задачей будет размышлять и видеть сны. А возможно, когда-нибудь еще надо будет родить ребенка, если захочешь - найдешь себе приятеля среди своих друзей. Посмотри, как они счастливы.
Они ели, смеялись и разговаривали. Ни одного хмурого, задумчивого или сидящего в отдалении от других. Их было пятнадцать, и угадать их возраст было даже сложнее, чем различить пол. На еду я старалась не смотреть. Женщины в белых балахонах прислуги вернулись со стеклянными кувшинами, наполненными светло-коричневым напитком. Они наливали его в приготовленные стаканы, пока те, кого они обслуживали, восклицали в предвкушении. Я смотрела на них с неприкрытой завистью.
- Ты можешь оказаться здесь. О, не прямо завтра, но как только научишься писать. Если ты вообще сновидица, разумеется. Но ты вроде говорила, что это не так. Впрочем, я подозреваю, ты голодна. Пойдем-ка.
