– Что все это значит? – спросила Спарк.
– Значит, что Шут добрался туда и что-то сделал, – предположил я. При мысли о пропавшем Серебре мне стало дурно.
Словно бы в ответ на мои слова людские голоса слились в горестный вопль. Лес указующих рук поднялся в направлении одной из высоких тонких башен. Из ее окон летели вниз, разворачиваясь, длинные черные знамена. Выпрямившись под собственным весом, они повисли неподвижно, несмотря на морской бриз.
– Это Симфи, – выкрикнул кто-то. – Это ее башня. Она мертва! О, небеса, Симфи мертва! Одна из Четырех мертва!
После этого вся толпа забурлила разом. В безумной какофонии выкриков, стенаний и рыданий я пытался уловить хоть какие-то сведения.
– … не было, с тех пор, как мой отец был ребенком! – воскликнул какой-то мужчина, а женщина заголосила:
– Не может этого быть! Она же так молода и прекрасна!
– Прекрасна, да, но не молода. Она правила в своей северной башне больше восьмидесяти лет!
– Как она умерла?
– Когда нас пропустят внутрь?
Многие плакали. Один человек заявил, что приходил за предсказаниями ежегодно и целых три раза говорил с самой Симфи. По его словам, она была столь же добра, сколь красива, и я видел, как его начинают воспринимать, словно счастливца, которому было дано прикоснуться к истинному величию. Или который утверждал, что так оно и было.
На том конце перешейка сквозь открытые ворота замка прошла одинокая фигура. Это был высокий белокожий человек, одетый в светло-голубую длинную мантию. Он неторопливо шел по тропе, которая уже начала подсыхать на жарком солнце. Его походка была изящна, и это напомнило мне о Шуте в бытность его лордом Голденом. Жалобное стенание толпы сменилось сначала выкриками, требующими внимания, а потом приглушенным гулом. До меня донеслись чьи-то слова:
- Не это ли лингстра Вемег, который служит Коултри, одному из Четырех?
Человек достиг входных ворот, и стража – солдаты и привратники – расступились, чтобы людям было лучше видно. Он выкрикнул что-то, но никто его не расслышал. Толпа, наконец, замолчала, и тогда он громко сказал:
– Расходитесь, или у вас будут неприятности. Сегодня никого не пустят. У нас траур. Завтра, на послеобеденном отливе, те, у кого есть пропуск, будут допущены внутрь.
Он повернулся спиной и зашагал обратно.
– Симфи действительно умерла? Что с ней случилось? – закричала ему вдогонку какая-то женщина. Он и ухом не повел, продолжая удаляться. Солдаты и копейщики снова выстроились в свой заслон.
Люди блуждали в толпе, обсуждая что-то друг с другом. Мы не сходили с места, надеясь, что до бунта не дойдет. Но в настроении толпы теперь преобладали печаль и скорбь, а не недовольство. Как шелуха, сдуваемая ветром, толпа постепенно рассосалась. Обрывки услышанных бесед говорили о том, что люди расстроены, но не допускают сомнений в том, что завтра их пропустят.
Я боролся с нарастающей внутри паникой.
- О, Шут, что ты там натворил? – пробормотал я, глядя на опустевший перешеек.
– Что нам теперь делать? – спросил Пер, когда мы неспешно последовали за уходящими пилигримами.
Я ничего не ответил, поглощенный мыслями о Шуте, который, вероятно, был сейчас за стенами замка. Он убил Симфи? Означает ли это, что он не нашел Пчелку и просто взялся мстить? Или что его обнаружили, и он был вынужден убить? Схвачен ли он? Или прячется?
– Сегодня мы не попадем в замок, – подытожил Лант. – Вернемся на Совершенный и подождем, пока сюда вновь не начнут пускать людей?
– Стоп! – вдруг воскликнул Пер. – Сюда. Идите-ка сюда.
Он отвел нас в сторону от многолюдной дороги, на кромку возле самого прибоя, жестом попросил наклониться поближе к себе и возбужденным шепотом сообщил:
– Мы туда попасть не можем. Зато Мотли может!
Мы удивленно посмотрели на него. Ворона сидела у него на плече. Пер подставил ей запястье, и она пересела туда. Приблизив ее к своему лицу, он умоляюще заговорил:
– Янтарь нам рассказывала, что в стенах темниц на верхушке башен есть проемы в форме цветов и всякого такого. Можешь слетать туда и заглянуть внутрь? Сможешь увидеть Пчелку? Или Янтарь? – его голос начал дрожать, он стиснул губы. Мотли наставила на него один свой яркий глаз, а затем, не проронив ни слова, взлетела вверх.
– Она летит прямо туда, – воскликнула Спарк.
Но, проследив за ней, мы видели, как ворона миновала замок и скрылась где-то позади.
Пер шмыгнул носом и сказал:
– Может, она хочет облететь вокруг, чтобы выбрать, куда ей лучше сесть.
– Может, – отозвался я.
Мы стояли и ждали. Я глядел в морскую даль, пока не заслезились глаза.
Глава тридцать первая. Человек-бабочка.
