Я кивнула на это, развернулась и тихо покинула комнату. Я закрыла за собой дверь. А затем побежала по коридорам так быстро, как только могла. Прежде всего нужно найти Любимого. Он сможет провести нас через Скилл-колонны. И он задолжал мне ответы на вопросы. Как он мог сказать, что мой отец мертв, а сейчас я узнала, что он не умер, но умирает? Мой гнев к нему разгорелся сильнее, но я знала, что нуждаюсь в нем. Потом я найду Пера. Неттл не сказала, что я не могу поехать, только то, что она не возьмет меня с собой.
Я была рада, что все еще одета для конной езды. Брюки были гораздо удобнее для подъма по лестницам, чем эти невозможные юбки. Мои мысли неслись с бешеной скоростью. Сможет ли Любимый притвориться, что мы собрались на пикник, и взять с собой необходимую еду? Пер может привести лошадей из конюшни. Нам понадобится одна дополнительная, чтобы привезти отца домой.
Мимо меня пробежал паж, но затем развернулся и приблизился ко мне.
– У вас все в порядке, леди Пчелка?
Я вдруг поняла, что по моим щекам текут слезы и собираются на подбородке. Я тут же вытерла их.
– На конной прогулке пыль попала в глаза. Спасибо за беспокойство. Ты не видел лорда Шанса этим утром?
– Я видел, как он поднимался по ступеням в Королевский сад, который находится на крыше.
– Спасибо. Я знаю, где это.
Я сменила направление и поспешила прочь. Но он нагнал меня в два шага и схватил за локоть. В гневе я вырвалась, пораженная его поведением. Но паж вдруг оказался Спарк.
– Что такое? Что случилось?
– Я должна увидеть лорда Шанса. Сейчас же.
Она поджала губы.
– Смени выражение лица, – зашипела она на меня. – Любой, кто посмотрит на тебя, заметит, что ты выглядишь вызывающе. Улыбнись, словно нам предстоит приятное дело, и поспеши, но не беги. Я пойду следом.
Я оправилась от потрясения. Вытерла лицо рукавом и натянула улыбку на губы. Я сделала так, как она сказала. Коридоры никогда не казались такими длинными. Я возненавидела крутой подъем по ступеням башни. Дважды я останавливалась, чтобы перевести дух. Я надеялась, что он все еще там. Внешняя дверь на крышу башни была тяжелой, чтобы сдерживать ветра и снег зимой. Спарк достала свои отмычки. Я показала ей мой ключ, и она ахнула от удивления. Вместе мы распахнули дверь и ступили в погожий день.
Высокие тонкие облака царапинами покрывали голубое небо. Здесь, наверху, ветер был холоднее. Я не сразу заметила лорда Шанса. Огромные горшки, полные цветущих растений, и статуи казались слишком безмятежными, и все это место выглядело чересчур спокойным для моих кипящих мыслей. Я проследовала по дорожке, покрытой плиткой, и, наконец, увидела Любимого, стоящего ко мне спиной. Он смотрел в сторону берега.
– Лорд Шанс! – окликнула я его.
Он повернулся ко мне и неуверенно улыбнулся.
– Что ж. Я не припомню, чтобы ты искала моей компании ранее, Пчелка. Трижды приветствую! – его голос был полон теплоты и надежды. Затем он увидел Спарк за моей спиной, и на его лице появилась тревога. – Что случилось?
Я думала, что смогу держать себя в руках. Но не смогла.
– Как ты мог сказать мне, что мой отец мертв, как ты мог покинуть его? Как ты мог бросить его? Как ты мог не вернуться за ним?
– Пчелка! – осадила меня Спарк, но я проигнорировала ее.
Мои слова стерли улыбку с лица Любимого. Он выглядел побитым и больным. Он попытался вздохнуть, не сумел и попытался снова.
– Пчелка, Фитц мертв. Ты сама говорила, что чувствуешь, что он ушел, – он сжал свободной рукой ту, что была в перчатке. – Я почувствовал, как связь разорвалась. Он умер. Я ощутил это, – его лицо исказили горе и потрясение. – Он покинул меня, – добавил он жалко, и это только распалило мой гнев.
– Он не умер! – я чеканила каждое слово. – Ночной Волк говорит, что он у каменоломни, умирает, изъеденный червями, так же, как умирала бледная посланница. Ужасная смерть. Ты знаешь о чем я говорю. Они называют это смертью предателей. Ее посылают стрелами. И ты оставил его на такую участь.
Спарк ахнула:
– Они пускали в нас дротики. Перед взрывом. После того, как Пчелка обратила их в бегство, он вытащил дротик из своей куртки…
Надежда и ужас боролись на лице Любимого.
– Он не может быть жив, – объявил он. Но как же он жаждал поверить в то, что мой отец выжил.
