— Я услышал вас, мать Кассия. И все же, я не понимаю, чего ради нужно было переселять учителей из северного храма сюда. Мне казалось, что в нашем храме есть кому заняться детьми.
Мать Кассия тяжело вздохнула и покачала головой.
— Они бегут оттуда, мальчик, — тихо, чтобы играющие неподалеку сироты не услышали. — Наместник видит, как все устали от плохих новостей, и делает вид, что проблема почти решена, но ты-то знаешь, скольких людей с севера мы принимаем! Там происходит… нечто ужасное. Ладно, — встрепенулась она, — у нас есть дела более насущные, нежели обсуждение вещей, на которые мы не в силах повлиять. Иди к детям, я загляну к вам позже.
— Слушаюсь.
Йозэль вновь слегка поклонился и, постукивая посохом перед собой, направился в беседку к детям. Малышня непринужденно возилась рядом, остатки сонливости слетели, будто и не было. Одни носились вокруг, визжа, как ошпаренные, другие перебрасывали друг другу тайком принесенный мячик, звонко отскакивавший от пола и балок беседки. Несколько сироток сгрудились вокруг Йозэля, наперебой рассказывая ему все, что только знали, показывали игрушки, смущенно протягивая их парню, когда он неловко напоминал, что не может их увидеть. Утро размеренно текло, наполняясь звуками города и суетящихся обитателей храма. Однако тишь и покой надолго не задерживались в жизни Йозэля и раньше, а с появлением неведомого соседа в голове — и подавно.
«Как мило! — насмешливо фыркнул голос. — Интересно, тебе это действительно нравится или циркачам все же удалось вбить в твою голову основы актерского мастерства?»
«Заткнись, — мысленно процедил Йозэль, не позволяя сползти с лица благостной улыбке и кивая болтовне маленькой девочки. — Ты совершенно не вовремя!»
«Из известного вора в нянечки… Считать ли это ростом или падением? — голос на пару мгновений замолк, будто всерьез размышляя над этим вопросом. — Хм, наверное, переход к честному заработку можно счесть ростом. Поздравляю тебя, конечно, с этим, но лично для меня было бы лучше, если бы ты оставался вором, а не уселся заботливой квочкой в ближайшем храме Элиос!»
«Слушай, почему бы тебе не прихватить свое бесценное мнение и не отправиться вздремнуть?!»
Йозэль невольно потянулся рукой к вискам.
«Мне не нужен сон,» — отмахнулся голос и продолжил тихонько его подзуживать.
«А что тебе нужно?! Знаешь, нам обоим было бы гораздо проще, если бы ты, несносный ты засранец, перестал строить из себя таинственность и прямо ответил мне!» — от злости Йозэль резко сжал ладонь, и соломенная куколка в ней переломилась, как засохший прутик.
— О, нет… — выдохнул Йозэль, с ужасом заслышав шмыганье носом готовой вот-вот разрыдаться сиротки.
«Ка-ак неловко! — протянул голос. — Слушай, а ты точно проклят только на глаза? Может, тебе и удачи поубавили? Я бы на твоем месте проверился».
«Да замолкни ты! Это все из-за тебя!»
Йозэль опустился на колено и осторожно положил ладонь на макушку ребенка.
— Прости меня, пожалуйста, я нечаянно… — сломанную куколку с психом вырвали из руки парня. — Хочешь, я сделаю тебе новую? — неловко улыбался он.
— Как ты ее сделаешь?! — раздосадовано топнула ножкой сиротка.
— Это совсем несложно, я и вас могу научить. А после занятий мы попросим у учителей краски, и вы сможете нарисовать им лица, какие пожелаете!
Сиротки заинтересованно притихли, пока Йозэль продолжал что-то воодушевленно говорить пострадавшему ребенку. Как ни странно, после этой вспышки гнева, голос в голове затих, словно устыдившись, хотя, скорее, просто потерял к «нянечке» интерес. Уже через несколько минут детишки снесли к Йозэлю в беседку и всякого сена, и веревочек, и мелких кусочков ткани, о происхождении которых парень мог только догадываться. Он с трудом наощупь выбирал подходящие кусочки сена и, на удивление, ловко сворачивал из них простенькие фигурки, перехватывая ароматные травы веревкой. В детстве у них с матерью денег особо не было. Самим выступавшим доставалась лишь малая часть, основные же доходы от выступлений отправлялись на нужды цирка. Если о еде и одежде можно было не беспокоиться, то игрушки для немногочисленных детей в «нужды цирка» не входили, а потому все, от ножей до человечков и домиков, Йозэлю приходилось мастерить из того, что оказывалось под рукой.
