Сжимая ключ в кулаке столь же крепко, он чуть ли не летел к постоялому двору. Он был уверен, что пробыл в мастерской совсем недолго, но то ли страх не позволял ему верно оценить время, то ли чары Царства Снов, просочившиеся в этот мир, как-то его искажали, когда он вышел из мастерской, на улице уже стояла глубокая ночь. Мысли юноши мгновенно перескочили на госпожу Нэну и Ирму. Скоро рассвет, и хотя никто не доверит ему управлять повозкой, перед дорогой хотелось успеть немного поспать в мягкой кровати. И только в момент, когда Сун стоял перед дверью в свою комнату, до него дошло — ключ давно перестал его беспокоить. За короткий срок он настолько привык к боли, что не сразу заметил, как та прошла. Увы и ах, теперь ему и не узнать, отчего и когда все прекратилось. Впрочем, так ли сейчас были важны причины? Вот и Сун решил затихший артефакт лишний раз вниманием не беспокоить и завалился спать.
Уже на закате следующего дня вся троица благополучно добралась до Златославы. Как именно, парень не помнил. Набравшись посреди ночи ярких впечатлений, он так вымотался, что проспал всю дорогу, и к концу пути лишь смутно припоминал, как женщины чуть ли не пинками выталкивали его тушу с постоялого двора.
Насладиться местными красотами парню не позволили. Едва проехав мимо пары стражников, живо обсуждавших какого-то слепого монаха, их повозка свернула с просторной и освещенной главной улицы в переулочек. По словам Нэны, где-то недалеко от центральной площади держал гостиницу ее знакомый, к слову, выходец из Илинка. Недалеко — это, конечно, да, вот только знакомец ее и рядом с центром умудрился найти такое место, куда только выходцы из Илинка и пойдут по своей воле. Трехэтажная гостиная, окрашенная в темно-оранжевый, дабы не выбивалась из общей палитры города, сама по себе была ухоженной и симпатичной, однако расположилась в плохо освещенной подворотне да и в целом являлась обратной стороной жилого дома. Проще говоря — гостиница для своих, ибо случайно наткнуться на нее сложновато, нужно точно знать дорогу.
Суна, как самого выспавшегося, отправили таскать сумки наверх, пока Нэна со своим знакомым сцепились языками. Как никак, год не виделись, а времени на разговоры от силы пара недель, и те уйдут на шастанье по торговым рядам!
Сун мотнул головой и поспешил наверх — негоже подслушивать чужие разговоры, даже если там одни сплетни! Быстро разобравшись с сумками, он завалился в выделенную ему комнату. Да, он проспал весь день, но тело разваливалось, а голова гудела так, будто не знала и минутки сна. Он упал на кровать прямо в одежде, но прикрыть глаза себе не позволял, ожидая, что Ирме может понадобиться помощь с лошадью или женщины просто решат прогуляться на ночь глядя. Впрочем, стоило двери в соседнюю комнату хлопнуть, как парень, будто по команде, провалился в забытье.
В этот раз ему вновь снился скит. Но не ставшая привычной холодная, не сарай, где его часто оставляли ночевать в наказание, не бесконечные тропки двора, всегда недостаточно чистые для его наставников. Это были даже не классы, где соученики, куда более младшего возраста, поддакивая учителям, спешили сообщить, что ему здесь не место. Такие сны он часто видел, когда только покинул Редайнию. Этот же был иным.
Он стоял в ночи посреди часовни. Впереди, под фреской с изображением Ксенона, высеребренная лунным светом стояла статуя Мессии. Человеческая фигура, одетая в рясу и сжимавшая в руках Рактаас. И пусть скульптор отчаянно пытался это скрыть, спрятав лицо за тенью каменного капюшона, этот образ принадлежал Акари. Сун так часто стоял перед статуей на коленях во время утренних и вечерних молитв, что успел изучить каждую искусно высеченную черточку. В голове четко всплыли образы с испытания. Даже спустя время Сун так и не понял, был ли тот Акари настоящим призраком или же частью иллюзии.
Вырвавшись из пучины воспоминаний, Сун сообразил, что он не один. Перед самой статуей спиной к Суну стоял человек, облаченный в такие же, как у изваяния, одежды. Сун не мог видеть его лица или фигуры, только посох в руке выдавал в нем Мессию. Сам того не ожидая, Сун рванулся вперед. Он схватил Мессию за плечо и резко развернул к себе лицом, мгновенно оторопев. Из-под капюшона на него смотрел не Акари, а черные зеркала глаз, темными провалами видневшиеся на смутном незнакомом лике.
— Ну как? Нравится тебе на моем месте?
Сун мигом подскочил в кровати. От распахнувшегося окна тянуло холодом, и все его тело мелко дрожало.
Этот сон… Что бы он мог значить?
Ступив босыми ногами на остывший пол, Сун подошел к окну и бездумно посмотрел на улицу. Похоже, визит в старую мастерскую всколыхнул в нем дурные воспоминания, не нашедшие воплощения лучше, чем незадачливый вор. А быть может, чувство вины у него было не только перед Нэной…
Глупость какая! Этот вор сам выбрал свою судьбу. Никто его в храм не толкал.
Возможно, сон был каким-то предзнаменованием, но эту мысль Сун отмел быстрее предыдущей, едва не засмеявшись в голос.
