Но если он допускал теорию об обмане, то, что в таком случае ему было делать? Продолжать медленно умирать от голода или все же решиться и переступить невидимую грань?
Писатель наклонился над орнаном, расстегнул его рубашку. При виде человеческой плоти, столь доступной и осязаемой, его пробила дрожь. Язык свело судорогой, и уголки рта повлажнели. Застыв в трепетном ожидании, он терялся в сомнениях и не мог решиться.
Надо сделать выбор. Столь трудный, но столь необходимый.
Только один раз и все. Дальше будет легче.
Всего один укус.
Его рука замерла на уровне адамова яблока.
Рука почувствовала тихую пульсацию крови в венах жертвенного горла. Эти вены, словно изумрудно-синие нити проходили по всей длине шеи Тэо Брукса.
Всего один раз. И не будет больше слез… Только раз.
Рот его раскрылся, клыки выдвинулись наружу.
Вечность впереди. Вечность без слез, страданий и боли. Ты ведь этого хотел? Давай!
Он ничего не почувствует. Ему будет приятно, будет хорошо. Не боль ощутит он, а блаженство. На миг они станут единым целым. Они станут судьбой. Все страдания обратятся в воспоминания, все муки пропадут. И он забудется в объятиях мерцающего мира, перед которым сама смерть покажется ему лишь мимолетным сном.
Виктор почувствовал слабое, но настойчивое гудение в венах. Постепенно оно передалось и Тэо. Рука писателя подрагивала, прощупывая набухшие струны вен.
За миг до истины Тэо повернулся, рубашка соскользнула… И Виктор увидел черную татуировку, украшающую его правое плечо.
Анк – символ бессмертия, объединял крест и круг, а в круге – пустоту рассекал бликующий трехгранный клинок. Писатель вспомнил слова орнана. Клинок и крест… Орден Тарота… – Не лучшее твое решение.
Вампир отпрянул от жертвы.
– Крукс ансата… крест и рукоятка… – зашептал Виктор Мурсия, не отрывая взгляда от тайного знака.
– Да. Крест – символ жизни, объединяет круг – символ вечности. А клинок рассекает эту композицию, обозначая прекращение эры бессмертных. Он как бы говорит, что нет лучшей жизни, чем жизнь человеческая, смертная.
Виктор оглянулся вокруг, словно искал кого-то. Но, не найдя поддержки извне, вдруг упал на пол и стал извиваться, как кошка. Спина его прогибалась и пучилась, ноги и руки выворачивались в неестественных позах. Изо рта вырывались дикие стоны.
– Иди спасай других, орнан…
– Я пришел помочь тебе, Виктор Мурсия. Ибо призвание мое – спасать заблудших и убивать тех, кто никогда не даст им шанс на избавление, – Тэо смотрел на его мучения – ломки существа неведомого – получеловека-полувампира и пытался быть убедительным.
– У меня больше нет сил ждать!
– Ты должен терпеть, – промолвил орнан, представляя, что за чувства сейчас борются в душе писателя.
Вдруг Виктор напрягся, приподнялся, протянул руки к Тэо и схватил его за ворот.
– Все это время я только и слышу от тебя «Терпеть, терпеть, терпеть! Ты должен терпеть!» Но сколько мне еще терпеть? К Анне мы не приблизились ни на шаг! Я теряю силы на глазах, я превращаюсь в ходячего мертвеца… я умираю… а тебе хоть бы что!
Тэо не пытался освободиться от его хватки, он словно не замечал неприятной тряски и всех безуспешных попыток вывести его из себя.
– Сколько держалась твоя жена?
– Неделю.
– Неделю… Господи, срок на исходе! Я не выдержу больше.
– Неизвестно, на что способен твой организм. Он должен быть выносливее…
– Ты не знаешь, что это такое… Если я немедленно не выпью чьей-нибудь крови, то умру!
– Не умрешь.
– Ты ведь не знаешь обо мне ничего… Ничего из того, что было раньше в моей жизни. Ничего… Может, я достоин этой участи?
– Это не отменяет того факта, что у тебя есть шанс. Я это знал, поэтому и появился. Еще тогда на кладбище ты мог спокойно перекусить горло сторожу и насытиться. Однако ты этого не сделал. Тогда я и выбрал тебя.
Слезы текли из глаз писателя. Тэо коснулся его лица, поддел одну из них указательным пальцем и поднес руку к его глазам. – Видишь вот это? Вампиры не плачут.
Собери всю свою волю, все силы и терпи. Ничто другое оправданием не будет. В первую очередь для тебя самого. Во вторую очередь для бога.
Виктор уронил голову на грудь.
– Я хочу умереть…
У меня давно уже нет ощущения, что все происходит здесь и сейчас. Я словно нахожусь в глубоком сне, и дни пролетают незаметно, как одна сплошная череда событий и дел. Я сам себе кажусь незримой тенью, которую никто не видит, но все боятся. Это невозможно выдержать… – глаза его горели, он перехватил руку Тэо и поднес ее ко рту. Клыки впились в кисть, но не прокусили кожу. Виктор застыл на краю бездны, заглянув в глаза Бессмертию.
Тэо выдернул руку.
