Судьба вечности полностью

Я зажмуриваюсь, сила, стоящая за словами, вибрирует в моем сознании, когда Адди сжимает мои руки сильнее, как будто она знает, что я закручиваюсь по спирали из-за ее правды.

— Вот это открытие, Альфа, — наконец выдавливаю я после того, как мне кажется, что я тону целую вечность. Приоткрывая глаза, я замечаю намек на беспокойство в ее взгляде, но в нем еще больше стойкости и гордости.

Она верит в меня, так же как я верю в нее, но мне нужно найти способ поверить в себя.

— Откуда взялась эта неуверенность в себе, Кассиан? И почему ты должен быть один? Я чувствую, что у меня есть ответ, но мне нужно, чтобы ты изложил это мне. Тебе это тоже могло бы помочь.

— Вау, она воин и успокаивающий альфа, — весело говорит Джейни, отчего у меня сводит челюсть, когда я пытаюсь не улыбнуться. Я так облажался с этими двумя женщинами, и они это знают. И теперь стало ясно, что они могут объединиться против меня, чтобы заставить меня делать то, что они хотят, что является полной чушью, даже если это делается для моего же блага.

Вместо того чтобы ответить Джейни, я бросаю взгляд на своих братьев, которые все тихо стоят среди деревьев, наблюдая, как я распадаюсь на части и снова собираюсь воедино. Понимающий взгляд пробегает между нами четырьмя, как будто они знают, что я чувствую. Как будто они знают силу нашей женщины и то, что она делает для нас — для нас самих, — и они позволяют мне играть в догонялки.

Возвращая взгляд на свою альфу, я делаю глубокий вдох и пытаюсь ответить ей, потому что это то, чего она заслуживает — гораздо большего, чем та чушь, которую я пытаюсь внушить себе.

— Он вызывает меня сюда на дуэль, Адди. Он зовет меня сюда, чтобы наконец покончить со мной, чего я ждал, сколько себя помню. Я не хочу, чтобы ты это видела. Я бы не смог быть свидетелем этого, если бы все было наоборот. — У меня скручивает живот, когда эмоции пробегают по позвоночнику.

Она моргает, ее ресницы несколько раз обмахивают щеки, прежде чем она встает на цыпочки, чтобы наши глаза были лицом к лицу.

— Он может вызвать тебя на дуэль, Кассиан, но покончит с тобой только через мой труп. Я не собираюсь смотреть, как ты куда-то уходишь. Не без меня. Мы едины во тьме, мы переплетены в любви, и мы неразделимы в силе. Не позволяй этому мужчине отнять это у нас. Мы заслуживаем этого, мы заслуживаем друг друга, и это не закончится просто потому, что кто-то другой, кроме нас, так посчитал.

У меня отвисает челюсть, когда я смотрю на нее, не в силах осознать мудрость и силу ее слов, которые держат меня в плену. Как будто она знает, что мне нужно услышать, даже когда я сам понятия не имею.

— Она права, Касс, — заявляет Броуди, медленно приближаясь вместе с остальными, пока мы практически не сбиваемся в кучу под деревом. — В этой команде нет «Я». Мы против всего мира, включая ненормальных членов семьи, — добавляет он, и я невольно посмеиваюсь.

Джейни замечает движение и воспринимает это как намек присоединиться к нам. Адди отпускает меня, притягивая Джейни к себе, чтобы они вдвоем могли смотреть на меня сверху вниз.

— Ты так облажалась, Касс, — шепчет Джейни, ее водянистые глаза мерцают, когда она крепко обнимает мою девушку.

— Да, можно и так сказать, — прохрипел я, кивнув, что вызвало у нее усмешку.

— Мне показалось, что я чувствую запах крови полукровки на своей территории.

Мое сердце замирает при звуке голоса моего отца, и я проклинаю себя за то, что позволил ему вот так подкрасться к нам, вместо того чтобы прибыть настороже, как я и должен был. Однако сейчас нет времени зацикливаться на этом факте. То, что сказала Адди, правда. Мы едины, мы переплетены, мы неразделимы. Всегда.

— Отец, — говорю я, и в моем голосе нет тех эмоций, которые были во мне всего несколько мгновений назад. Я поворачиваюсь к нему лицом, замечая шорох волков среди деревьев, когда он созывает аудиторию, но он смотрит не на меня, он смотрит на Адди.

— Я объявляю дуэль, — выкрикивает он, и она хмурится. Он, должно быть, чувствует ее замешательство, потому что продолжает прежде, чем она успевает заговорить. — Не волнуйся, я не дерусь с тобой, Питомец. Я дерусь с ним, — повторяет он, указывая пальцем в мою сторону, не сводя с нее глаз, и его следующие слова объясняют почему. — Мы будем драться насмерть. Победитель получит тебя и твои силы.

43

КАССИАН

К

ак будто моему отцу недостаточно того, через что я прошел, он решил сломить меня, прежде чем попытается покончить со мной. От его слов у меня по спине пробегает дикая дрожь, от отвращения на языке появляется медный привкус, и я впиваюсь зубами в щеки.

Завоевать ее? Завоевать ее силу? Через мой труп, потому что по-другому точно не получится. Я никогда не пойму уверенности, которой обладает этот мужчина. Способности, так мало думать о других, в то время как так высоко думать о себе.

Это не свойственно волку. Во всяком случае, звучит так, будто я описываю вампира, но даже это кажется недостаточно достойным того эгоистичного ублюдка, которым он является.