И это вызывает у зрителей смех, потому что очень серьезно я это говорю. Можно сказать: «Больной!» и похохотать – и шутка пролетит мимо ушей. А вот когда то же самое говоришь на полном серьезе, то становится смешно. И персонаж получается, и характер получается.
Интересно, что когда мы устроили премьеру в Одессе, то местные одесситы написали отзыв (премьера прошла с колоссальным успехом). Они написали, что Панкратов-Черный сыграл Леонида Осиповича Утесова в молодости. Для меня это был великий комплимент.
На премьере фильма в Доме композиторов в Москве мы очень волновались. Зал был переполнен. Собрались музыканты со всей страны, люди стояли в проходах. Мы переживали, как профессионалы примут картину. После окончания фильма – аплодисменты. Мы поклонились. Кролл был счастлив, коллеги его поздравляли. И больше всего, конечно, радовался я.
На фуршете ко мне подходит какой-то лохматый человек – оказывается, член Секретариата Союза композиторов из Вятки. Он говорит:
– Саша, как здорово вы на банджо… Молодым учиться надо!
Я чуть не прослезился, а он продолжает:
– Саша, а не могла бы ваша джазовая четверка к нам в Киров с концертом приехать? Мы хорошо заплатим.
Я говорю:
– Голубчик, вы понимаете, мы все играли «под фанеру». Мы же не профессионалы.
– В каком смысле?
– Ну, мы аппликатуру соблюдаем, но сыграть живьем не сможем.
Пауза, во время которой он долго на меня смотрел… Наконец он грустно-грустно произнес:
– Да… я всегда подозревал, что в кино работают сплошные жулики.
Но для меня все равно было очень лестно, что профессионалы нас приняли, поверили, что мы музыканты. Потом, после «Мы из джаза», мне повалились предложения играть в фильмах музыкантов. Я отказывался. А когда сняли «Зимний вечер в Гаграх», количество предложений только увеличилось – теперь приглашали и как танцора.
До съемок в фильме «Мы из джаза» я вообще ничего не понимал в этом музыкальном жанре. Сейчас я очень люблю джаз. Помню, в середине 1980-х мне звонят из Донецка:
– Александр Васильевич, мы вас включили в жюри Международного фестиваля джаза, который будет проходить в нашем городе. Много, конечно, заплатить не сможем…
Я говорю:
– Я же не музыкальный человек!
Они отвечают:
– Ладно, не надо скромничать. Все видели фильм «Мы из джаза» …
Что делать! Я в это время как раз без работы сидел и решил поехать. Оценивать музыкантов на международный фестиваль приехали джазмены из США, Англии, Испании, Италии. И я очень солидно восседал в этом именитом жюри. Все профессионалы высказываются – я молчу.
– А вы что скажете, Александр Васильевич?
Последнее слово, получается, за мной.
– Я, безусловно, поддерживаю своих коллег, – начинаю я. – Кое-какие сомнения возникали, но я о них промолчу…
В общем, изобразил эдакого знатока джаза. Но, честно признаться, к тому времени я уже многое знал о джазе. О нем мне рассказали Володя Кирсанов и Леша Кузнецов, я и сам много читал. Карен тоже, когда писал сценарий, изучал, что такое джаз, что такое импровизация. Всесторонне изучить тему своего фильма прежде, чем взяться за работу, – это кредо и Карена Шахназарова тоже.
Сниматься в фильме «Зимний вечер в Гаграх» было уже легче. Мы с Кареном лучше понимали друг друга. Когда снимали «Мы из джаза», Алексей Андреевич Быстров все время Карена спрашивал:
– Как там Сашка?
За Скляра он не волновался. Тот профессионально станцевал с Леночкой Цыплаковой чечеточку, потому что оба они очень музыкальные артисты. И Карен отвечал:
– Спасибо, Алексей Андреевич, Сашка справляется.
Это его очень радовало и успокаивало. Если вспомнить наш проход по платформе в фильме, то я до сих пор, когда на Рижском вокзале появляюсь, захожу на эту первую платформу. Там стоит железный электрощитовой ящик, за которым в кадре прятался Алексей Андреевич Быстров, на мокром асфальте сидел и мне отсчитывал:
– Раз и, два и…
И я шагал вместе со Скляром и остальными. Я не должен был в кадре смотреть ни на их ноги, ни на свои. Поэтому я шел такой весь из себя, а слушал только «раз и, два и…»
Алексей Андреевич Быстров скончался неожиданно. Он так и не увидел фильма «Мы из джаза», умер незадолго до премьеры. Поминая его, Карен Шахназаров с Бородянским подумали, почему бы не посвятить ему фильм? Так вот «Зимний вечер в Гаграх» – это фильм памяти Алексея Андреевича Быстрова. Он стал прототипом главного героя. Изменили лишь имя персонажа на Алексея Ивановича Беглова.
