— Со мной,— коротко ответил Пан.— Хлопот не доставит.
— Да кто бы ей дал! — рассмеялся тот.— Пойдемте, Григорий Иванович вас в саду ждет.
На вид Филин показался мне самым обычным пожилым мужчиной, который вышел погожим летним днем посидеть и отдохнуть в саду. На коленях у него лежал пузом вверх щенок, радостно повизгивающий, когда Филин щекотал его, и пытающийся лапами поймать его синюю от татуировок руку. Но, когда он поднял на нас глаза, это впечатление мгновенно испарилось — перед нами сидел матерый волк с тяжелым, давящим, просто пригибающим к земле взглядом, и, когда он перевел его на меня, я почувствовала, что внутри у меня все заледенело, но я собралась с силами и, хотя мне ужасно хотелось опустить глаза, выдержала его. И только я сама знаю, чего мне это стоило.
— С нее будет толк,— неожиданно сказал Филин Владимиру Ивановичу.— Ну садитесь или, точнее, присаживайтесь,— едко усмехнулся он.— Чего стряслось-то? Все по делу приезжаешь, Пан... Нет, чтобы просто так в гости заглянуть... Посидели бы, чайку попили, молодость вспомнили...
— Здравствуй, Григорий,— Панфилов сам сел на скамью и кивнул мне, чтобы я села рядом.— Как бог грехи-то терпит? Вот,— Владимир Иванович достал из кармана бумажный пакет и протянул его Филину.— Трава. Баба Дуся тебе передала. Как заваривать, знаешь.
— Святая женщина! — с искренним уважением сказал тот.— Дай ей бог здоровья! Да и Ксана, что у нее живет, тоже со временем не хуже будет. А грехи мои... Да, какие у меня теперь могут быть грехи? Так... Шалости...
— Угу,— хмыкнул Панфилов.— Детские... Ладно. Ты, Григорий, человек занятый. Как приехал, небось, со всем своим хозяйством еще не разобрался, да и я от безделья не маюсь. Поэтому давай-ка к делу. Ты, говорят, бизнесом решил заняться, к судоремонтному заводу интерес имеешь.
— Да на что ж он мне сдался-то? — рассмеялся Филин.— Ты, Пан, не хитри, прямо спрашивай... Не у чужих...
— Прямо, так прямо,— невозмутимо согласился Владимир Иванович.— Вот ты говоришь, что интереса у тебя к заводу нет, а «Доверие» «крышуешь»? Или попросил кто?
— Ты бы намекнул мне, что это за «Доверие» такое. Или думаешь, что я сам все помню?
— Ой-ой-ой,— покачал головой Пан.— Не притворяйся, Григорий. У тебя же голова, как Дом Советов, и все ты прекрасно помнишь. Иначе не был бы тем, кто ты есть.
— А тебе-то какой в этом интерес? Или хозяин велел узнать? — прищурился Филин, отчего его глаза стали напоминать два наведенных на Владимира Ивановича пистолета.
— Так, Григорий... — протянул Пан, на которого этот взгляд совершенно не подействовал.— Видно, кто-то серьезный тебя об этом попросил, если ты ответить не хочешь.
Они сидели, меряя друг друга взглядами, а я, пользуясь случаем, разглядывала Филина. Присмотревшись к нему, я поняла, что он чем-то серьезно болен — нездоровый цвет лица не мог скрыть даже загар. Почувствовав мой взгляд, он повернулся ко мне и спросил:
— Не боишься меня?
Хоть я и обещала Владимиру Ивановичу, что буду молчать, но на прямо поставленный вопрос нельзя было не ответить, и я решилась:
— Нет! — Брови Филина удивленно поползли вверх и я пояснила: — Тигр может раздавить муравья. Походя. Но гоняться за ним специально?! Никогда! Джунгли будут смеяться!
Филин расхохотался, но закашлялся и долго не мог остановиться, а когда успокоился, то опять сказал Панфилову:
— С нее будет толк,— и повернулся ко мне.— Иди погуляй, сад посмотри.
— Я лучше в машину пойду,— я посмотрела на Пана и он мне кивнул.
Сев в машину, я тут же закурила и увидела, как дрожат мои пальцы. Да-а-а,.. Ничего себе встрясочка для нервов, так и заикаться можно начать, и я, чтобы отвлечься, включила музыку. Владимир Иванович вернулся минут через пятнадцать очень озабоченный. Мы выехали за ворота, проехали половину дороги, а он все молчал. А я, видя его напряженное лицо, не решалась начать разговор сама,
— Тебя куда? — спросил он, наконец.
— К дому, мне машину надо забрать.
Когда мы подъехали, он, задумчиво разглядывая свои ногти, сказал:
— Так, Лена. Эта история не просто плохо пахнет — она смердит! И поскольку судоремонтный завод в сферу интересов Семьи не входит, влезать в нее я не буду. Извини.
— Пан, но ведь вы можете мне помочь просто как частное лицо,— возразила я.
— Нет, Лена, как частное лицо я уже много лет не существую. И все это прекрасно знают. Пойми, Семья — это Семья, где мы все друг за друга отвечаем. И подвергать риску их всех только потому, что ты не смогла разобраться в своих с Орловым отношениях и, чтобы отвлечься, влезла в эту историю, я не имею права. Это, девочка, будет безответственно. Да и тебе от этого дела нужно будет отойти. Деньги, чтобы вернуть аванс, я тебе дам.
— Владимир Иванович! Да ведь я уже почти все выяснила! Осталось только узнать, кто стоит за «Доверием» и все! — возмутилась я.
— Достаточно того, что это знаю я! — отрезал Панфилов.
— Но я еще никогда не бросала начатого дела! — продолжала бушевать я.
