Бог Смерти расправил крылья и взлетел над своим маленьким мирком, затем сделал пасс руками, будто раскрывал какую-то невидимую пасть, и перед ним разверзлась тьма, создав иссиня-чёрную воронку, выделяющуюся даже на фоне тьмы вокруг. Затем он влетел туда, обронив несколько белых перьев с крыльев, красиво опустившихся на стол.
- Нас подожди!
Вторая и Третья прыгнули высоко вверх и в воздухе повернулись головой в сторону воронки, после чего их с огромной скоростью засосала воронка. Как только они исчезли в ней, воронка рассосалась, как будто никогда и не существовала.
***
Сталь стояла всё та же, что и раньше, столь же величественна и грациозна. Все её части были великолепны по-своему, создавая из тысяч своих душ одну огромную, больше мира, душу машины, что изменяла судьбу, творила её по своей прихоти. Но ради одной маленькой прихоти себя, ей приходилось выполнять прихоти других, иногда огромных, из которых она вытягивала остатки силы для себя, своего желания. Ангел замер в восхищении, но тут же вспомнил зачем он здесь и присел перед ней на колени и склонил голову. Эта машина знала больше, чем все боги вместе взятые - каждая судьба была ей знакома, она переплетала их в бесконечную ткань, всё выходящую и выходящую из станка.
Но машина была не так проста. Она создавала новые и новые миры, стирала старые, создавала новых богов и уничтожала старых. Но некоторые вещи - Острова - она не могла изменить. Это точки, на которые невозможно воздействовать. Ангел очень боялся, что смерть Первой - это такая точка, но проверить это иначе, чем через Сталь не было возможным. Даже если это такая точка, Сталь в любом случае съест потраченную на её разгон силу.
Сейчас Сталь стояла смирно - никто не прикасался к ней месяцами, ходы в Игре делались без её участия. Ангел смиренно смотрел на её великолепие и, цепляясь за образ Первой, запустил машину, толкая поршни своей иссякающей силой Бога Смерти, совершая Грехопадение Ангела ради смертной, запертой в аду и душой, и телом, и потому её можно было вернуть, хотя бы тело можно было воссоздать с нуля. А душа - душа ушла к Матери, но можно и воссоздать её из памяти Второй и Третьей. И его памяти.
Внезапно поток силы закончился и, обессиленный, Бог Смерти упал на пол, усеянный вырезанными в камне рунами. Тьма начала сгущаться вокруг Ангела, и он стал погружаться в неё, возвращая себе силы из ада, но теряя в нём облик. Постепенно, он растворился в воздухе, перекинутый силой Стали в Енадаар, мир смертных, дарованный им Матерью.
***
Вторая и Третья почувствовали это, привычное чувство, но всегда немного неожиданное, когда мир меняется. На этот раз изменилось очень многое: башни Замков исчезли, а коридоры выросли в размере, бесконечные галереи с картинами удвоились в размерах, растолкав окрестные комнаты, Сады уменьшились и стало больше воды в синем аду.
Проходя по знакомым и незнакомым местам, ведомые выпавшими из крыльев Бога Смерти перьями, они приближались к машине, ждавшей их. Госпожа обещала, что Первая воскреснет после того, как Ангел отправится на поиски Разенета, сказав, что судьба предрекла это, что бы это не значило.
Вторая и Третья, перебрасываясь короткими фразами, прошмыгнули мимо ракшасов и шавок и прыгнули в окно, в котором было видно продолжение пути Ангела, потом в другое окно, третье. Первая должна была ждать где-то у машины, выдернутая из Матери душа, восстановленная воспоминаниями всех, её окружавших. Каждый из троих: Найдира и остатков троицы, влил в неё частичку своей души, создав новую, аналогичную старой. И эта душа будет такой же, как старая, без отличий. Должна. Но она новая, другая, хоть и точно такая же. И с новой душой исчезают старые договорённости - она не будет рабом госпожи, а станет свободной, вернувшись в своё тело, которое застряло меж мирами, потерявшее душу, разделённую натрое.
Первая ждала их, тоже собирая перья. Они встретились перед дверью в сад Луизары в её Замке. Первая улыбнулась встреченным сёстрам.
- Где я была?
- Ты умерла, а потом Найдир воскресил тебя Сталью. - Вторая улыбнулась со слезами на глазах, а Третья молча кивнула.
Первая ошарашенно посмотрела на сестёр, а затем упала на колени.
- Найдир теперь падший. Я надеялась, что он останется чист, но нет. Я свободна от госпожи, я это чувствую. И я ухожу от вас, сёстры. - Её голос изменил тон, она встала с колен и громко, так, что привлекла внимание фантазмов, сказала: - Я больше не кукла в её плане, и я сделаю всё от меня зависящее, чтобы именно её план не был исполнен в жизнь. Даже если придётся убить вас, сёстры.
- Удачи с этим, Первая. - Сказала Третья, кивнув.
- Но мы тебя вернули!
- Вы убили Найдира, единственного моего друга здесь, чтобы воскресить слугу госпожи, не меня, Странника, но слугу.
- А мы могли противиться приказу? - Вторая утёрла слёзы.
- Вы могли противиться, придумать обход, как Каблим.
- Каблим убил тебя! - У Второй вновь потекли слёзы.
- Он заслуживает смерти за то, что сделал. - Спокойно сказала Третья.
