Это был очень холодный зимний вечер. Температура в Сеуле опустилась ниже минус десяти. Пак Чимин, кутаясь в короткую дубленку и шарф, переминался с ноги на ногу, замерзая, а автобуса на горизонте всё не было видно. Понимая, что сейчас окончательно окочурится, молодой человек, чертыхаясь, достал из кармана бумажник и проверил наличность. На такси вроде хватало. Недолго думая, он махнул рукой, тормозя проезжающий мимо автомобиль с зелеными шашечками.
Нырнув в салон, удовлетворенно заметил, что внутри тепло. Видать, таксист попался мерзлявый и раскочегарил печку до максимума. Назвав адрес, парень устроился на заднем сидении поудобнее и уставился в окно. Мерное мелькание ночных огней и согревшееся тело постепенно убаюкивали. Веки тяжелели, взгляд затуманивался. Чимин подпер рукой щеку и крепко зажмурил пару раз глаза, пытаясь прогнать сон.
Таксист не спеша поворачивал налево, когда со встречной полосы, не снижая высокой скорости, вылетела машина. Сонный мозг Чимина лишь успел зафиксировать стремительно приближающийся в его сторону свет фар. Дальше последовал оглушительный удар и темнота.
Очнулся он уже в больнице. Ненадолго. Его куда-то суетливо везли, чей-то голос отдавал громкие указания, над головой мелькали лампы, пахло спиртом, лекарствами, бинтами и… кровью. Молодой человек скосил глаза в сторону, но разглядел только полы медицинского халата рядом.
Голову пронзила дикая боль, которая тут же растеклась огненной волной по всему телу и сосредоточилась в правом бедре, предплечье и в лёгких, сводя с ума своей мучительной пульсацией. Голова закружилась, картинка пошатнулась, сознание поплыло и Чимин снова провалился в забытье.
— Бэ Ючжон-сси, медкарта больного у вас с собой?
— Да, сонсенним*, как раз заполнила её.
— Дайте-ка… Так. Травматический вывих правого бедра со смещением, переломы ребер, вывих плеча, опять перелом, ЧМТ, повреждение мягких тканей, внутренние повреждения органов… Да-а… Можно сказать, ему повезло. При таком столкновении да так легко отделаться. Ючжон-сси, добавьте еще обезболивающего на…
Голоса звучали приглушенно и еле слышно, будто Чимин находился под толщей воды на дне глубокого-глубокого озера. Тело не ощущалось своим собственным, было каким-то одеревенелым, чужеродным и плохо слушалось. Краем сознания улавливалась монотонная пульсирующая боль, не слишком сильная, но действующая на нервы и не дающая расслабиться и абстрагироваться от нее. Веки будто налились свинцом и парень никак не мог открыть глаза. То, что он услышал, заставило его сначала похолодеть от ужаса, а потом впасть в тихое отчаянье. Теперь он инвалид. Ну, или по крайней мере, ближайшие полугода, если не больше, точно проведет в больнице, окруженный только медперсоналом, лекарствами, ненавистными запахами и болью. Веки задрожали, губы искривились, из горла вырвался тихий хриплый стон. Его прежней жизни пришел конец.
— Чимина, вот, держи, — Тэхён поднес к губам стакан воды и помог сделать глоток, аккуратно поддерживая подбородок. — Еще?
— Нет, спасибо, мне хватит.
— Давай я подушки поправлю!
— Тэ, все в порядке, — Чимин попытался ободряюще улыбнуться другу, который находился в чудовищно подавленном настроении. Ким понуро вздохнул. Было очень непривычно видеть его таким молчаливым и депрессивным. — Брось, Тэ! Всё могло быть намного хуже. Ну, выгляжу я, как мумия-робот, проваляюсь почти год в больнице, это неважно. Главное, я жив, смогу вновь ходить и вести обычную жизнь…
— … Только не сможешь больше танцевать, — закончил мрачно приятель, болезненно скривившись.
— Не смогу, — подтвердил Пак и уставился в окно. Да, главной мечте не суждено больше сбыться и надо найти в жизни новый смысл, новую цель. Очень надо!
— Мне очень жаль, Чимина! Если бы я мог чем-то помочь, чем-то пожертвовать ради тебя, незамедлительно бы это сделал. Ты мой единственный друг!
— Я знаю, Тэтэ…
— Прости, что подвел. Ты был все-таки прав и мне действительно навесили лапшу на уши.
— Ты о чем? — Чим удивленно приподнял брови, глянув на Тэхёна. Тот глазами указал на шею друга, где висел кулон. Молодой человек опустил голову. С трудом приподняв руку в гипсе, дотронулся до подвески, та отозвалась горячим теплом. На мгновение даже показалось, что щит завибрировал под пальцами. — Господи, Тэ, какой же ты наивный! Я никогда и не надеялся на эту штуку. Ты ни в чем не виноват, как ты мог так подумать?
— Этот талисман только сделал хуже, — обиженно буркнул Ким Тэхён. — Может снимешь его? А то мало ли…
— Не сниму. Зачем? Это просто кулон, не более того. И он мне нравится…
Приятель только удрученно вздохнул и покачал головой. Чимин снова повернулся к окну. Солнечный теплый свет манил его, мелодичное щебетание птиц вызывали трепет в душе.
