Вчерашний разговор с киллером по кличке «Десятка» всплыл в памяти Князя сразу, как только он открыл свои глаза и включил торшер.
Сегодня он проснулся на своей шикарной кровати один. Несмотря на то, что еще было раннее утро, и настроение никто не испортил, все равно от постоянных забот и дум на душе было не спокойно. Некоторое чувство свободы присутствовало: никто не валялся в его постели, не лапал его за плечи, не высказывал своих предложений на будущее и не торопил с желанием позаниматься сексом. В его беспокойство вселилась некая заноза под названием «Сапоги», то есть эти долбаные Афганцы.
Заноза эта вызывала во всей его отлаженной за последнее время жизни ненужный, и даже опасный напряг.
— Да что я на них зашкалился, — злился Алексей Голицын, — по крайней мере, с генералом кончено, а остальные разбегутся, и милиция повылавливает их по одному, причины найдем, каждый ответит за сование своего носа, куда собака хвост не совала. И пусть расхлебывается Давид, его братаны заварили эту кашу, и это будет справедливо, хорошо, что он передумал подсоединять людей из других бригад, если Давид влипнет, рубить — так одну ветку, а остальные не при делах, пусть продолжают свою работу.
Десятка — киллер на запасной волне, вчера лично, получил, от Князя, информацию и задачу, быть в готовности к работе. А работал Десятка только по личному распоряжению Князя и только Князя. Тяжнин и не знал, что парень, которого он подослал к Голицыну в телохранители, стал тем человеком, который, не задумываясь, будет выполнять любую команду своего Босса, даже если надо будет убрать и его протеже полковника Тяжнина. Десятка начал службу в Главной разведке, а потом по каким-то провинностям его перевели в подмосковную морскую пехоту, полгода Кирилл Стонов провел в Чечне, и везде он был на одной и той же должности — снайпер. Почему снайпера везде сопровождала кличка — «Десятка»? Потому, что Кирилл Стонов стрелял не только со своей СВДешки хорошо, но и когда, на спор ему приходилось стрелять из пистолета, то он перед стрельбой говорил так: «Два не знаю, куда пойдут, а вот одна — точно в десятку». И всегда минимум одна пуля, но в десятку ложилась.
Тяжнин на Стонова вышел через своего водителя, Валентина Коренева, который одно время был со Стоновам в Чечне и знал, на что способен Кирилл, который неплохо владел приемами рукопашного боя, занимался тхэквандо. Родом Кирилл был из Подмосковья из поселка Нахабино. Родители умерли рано, угорели в бане, а родственников, кто бы взял к себе десятилетнего мальчика, не нашлось, вот тогда-то и попал Кирилл в детский дом в районе метро «Фрунзенская» и, окончив девять классов, пошел работать разнорабочим на Митинский рынок, где и стал позже продавцом-инструктором в стрелковом тире пневматических винтовок. От своего одноногого хозяина-афганца дяди Миши он получил первые навыки в стрельбе: как затаить дыхание, как жать на курок, как расслабляться, и тогда он узнал, что есть в Армии такая профессия — снайпер. Но, а как попал в военкомат и предъявил свою ксиву призера Московской области из пневматической винтовки, так сразу и попал в учебку ГРУ. Князь уже дважды проверил своего киллера в деле. Когда Тяжнин поинтересовался о своем протеже, то, дав хорошую оценку, Князь соврал, что будто бы Десятку он срочно позаимствовал своему другу из Нижнего Новгорода, и тот, якобы, прислал уже некоторое, вознаграждение за хороший подбор, и, когда Кирилл блестяще выполнил первый заказ, то Князь премировал Тяжнина пятью тысячами долларов. Тяжнин, тогда был приятно удивлен такой щедрости Нижегородского предпринимателя, но понял, что назад вряд ли у друга его бывшего водителя, Вали Коренева, будет шанс, вернуться в Москву. Он и не знал, что после хорошо и чисто выполненных заданий Князя Кирилл имел отдельную двухкомнатную квартиру, новенькую Тойоту Камри, другую фамилию, другую внешность, и лишь одно осталось неизменным — это меткая стрельба, осторожность снайпера, великолепное чутье опасности с собачьей преданностью Князю. Вербовку телохранителя на киллера Князь проводил лично, он умел убеждать людей делать плохое на благо хорошему. Допустим, крыть матом «Чехов», говорить, что они все продажные и сильны только в своем «стаде» или среди пленных и беззащитных людей, а сам поставлял этим же «Чехам» за деньги информацию, машины, оружие, наркоту и никогда не платил сам, за все платили ему. Князь умел сводить людей, того, кто хочет, с тем, кто может.
Голицын любил, так же, как Давид, послушать песни. Больше всех ему нравилась Ирина Аллегрова. Особенно когда она, широко расставив ноги, сексуально присаживается на ступеньки сцены, плавно подбирает свое платье и скрещивает свои ровные ножки.
— «Я тучи разгоню руками», — доносилось из динамиков музыкального центра и, в это время, зазвонил радиотелефон.
— Кого там распирает ему бренчать по утрам? — однако это был звонок совсем не рядовой, но и его Князь тоже не хотел бы слышать с утра.
— Радио слушаем, Алексей Александрович? — начал свой разговор на том конце провода мужчина с бархатным голосом.
