— Сам кодировал, сам придумывал, конечно, знал на память, — ответил Марков, — но память имеет свойство подводить, как стих порой хорошо выучишь, а перестанешь его повторять — и все, с каждым годом стирается все больше и больше, а такие вещи сколько, кому, когда, телефонные номера, характеристики и досье — это все в архиве должно надежно храниться. Первоисточники эти нам надо сохранить и так, чтобы кроме нас, никто не должен знать. Итак, делаем дубликаты, а диски корректируем, и завтра я в 5 утра должен уехать и отвезти это все на Житную, — закончил Марков.
— Почему так рано? — удивленно спросил Цветков.
— Чует мое сердце, что вас в покое не оставит КРФ до самого госпиталя. Когда они завтра подрулят часам к 6 утра, то дождутся Сергея и вас, а про меня информации не будет, так как не будет меня здесь, — убедительно говорил Марков.
— Почему ты думаешь, что они не будут нас пасти с вечера?
— Зима на дворе — раз! Что мы обладаем содержимым дипломата, они не знают, а догадки — не факт, и вряд ли, зная работу нашей милиции, они будут на авось надрываться, да сил таких даже у генерала нет — это два! Три — это то, что после гибели Князя его покровитель в МВД или просто предатель постарается не делать никаких телодвижений. Сегодня он ждет случая узнать, чем обладает полковник Сайга, — сказал Марков.
— Но, а то, что за Фомичом был «хвост», это как?
— А так, что Фомича завтра никуда не надо трогать. Пусть он съездит к Егору в «Бурденко» и потом по своим магазинам и кафе. Тогда они его бросят к вечеру вести так же, как и вас, а будут искать меня.
— Почему рано, я понял, а где и когда передашь материал? Что скажешь про его появление у тебя?
— У меня есть очень хороший человек, который мне сможет сделать пропуск в Министерство к себе в отдел, но, а там до зама я дорогу найду. Сразу главное — не попасться на глаза Роману Федоровичу Карте, но идти мне надо к заму лично самому, в Главке везде глаза и уши. А товарищу этому я скажу, что, мол, только так, нагло, я могу вернуться на службу, пройдя порог заместителя Министра МВД. А у него я буду дома к 7 часам, он же, как правило, выезжает из дома в период с 7.15 до 7.45, ему даже со всеми пробками до Житной за час добраться за глаза. Я отдам ему паспорт, он сделает пропуск, вынесет мне паспорт в бюро пропусков, и я пройду спокойно через левое крыло в приемную Павла Тихоновича, а там я скажу помощнику его или секретарю, что срочно надо меня принять. Будут допытываться, по какому вопросу, скажу, что по восстановлению в должности. Где взял диски? Скажу, что в сейфе нашел под пустой папкой, видимо, торопился Князь и не досмотрел.
— А может, мне позвонить Павлу Тихоновичу и как-то намекнуть на тебя?
— Ни в коем случае.
— Хорошо, тогда за работу и давай еще по рюмашке за удачный день и за завтрашний день. За первый день после войны, — сказал Цветков.
— Да, дай-то бы Бог! Отдам материал и поеду к Ворсенко. Как они там?
Но Марков говорил не все, он уже спланировал: после Житной, т. е. из Министерства он едет искать Дашу, а потом к другу. Все равно лучше всего в госпиталь придти после 12 часов или после 15.00.
— Было бы удачно все, если бы с завтрашнего дня оборотнем оказался генерал Карта, а если это не он? — сказал Цветков и затянулся сигаретой, медленно выдыхая дым.
— Владимир Иванович, не парьтесь, пусть они сами ищут. Сайга, я теперь точно знаю, повяжет оборотня, можно не сомневаться. Он-то сможет его спровоцировать… и уличить. Имея теперь такую информацию.
В пять часов Марков осторожно вышел из квартиры Цветкова. В подъезде и на улице ни души. Стоял небольшой, около 5–7 градусов, морозец, а с вечера или ночью прошла легкая снежная полоса, и снег тонким слоем запорошил все вчерашние следы. Марков внимательно посмотрел на присыпанные снегом машины, недавно прибывших он не обнаружил. На всякий случай он, подходя к своему «мэрсу», достал свой миниатюрный фонарь и посветил вокруг машины, не поленился нагнуться и посветил, насколько можно было, под днище авто. Ничего не обнаружив, снял «мэре» с сигнализации и, устроившись на водительском сиденье, завел двигатель, не включая пока ни фары, ни габариты.
